Страница 20 из 80
— Признаю, вы не похожи ни на одного джентльмена из тех, что мне доводилось встречать, — сказала она, осторожно склоняя голову, не в силах понять, почему сердце её колотится так громко. С каждым словом напряжение не спадало, а лишь нарастало, пока она не почувствовала его на коже — словно статическое электричество, готовое вспыхнуть.
Джулс пошевелилась — и то, как его глаза мгновенно уловили это едва заметное движение, напомнило ей о хищнике.
Кто вы, ваша светлость?
— Общество временами бывает возмутительно, и сейчас вы в центре его внимания. Газеты полны догадок о том, как вы прожили последние десять лет. Многие уверены, что вы утратили всё изящество и достоинство, приличествующие наследнику герцогского титула. Они ищут зверя, которого можно было бы показать миру. Я не могу просто сказать им, что вы — не дикое животное, ваша светлость. Мы с отцом здесь, чтобы помочь им увидеть перед собой джентльмена.
Герцог запрокинул голову, ответив на её взгляд насмешливым цинизмом.
— Вот как?
Его низкий, протяжный голос, звучавший почти как вкрадчивая насмешка, заставил её кожу задрожать. Она вздёрнула подбородок и выдержала его взгляд.
— Если вы позволите, да, ваша светлость.
В его глазах промелькнула задумчивость, и он несколько секунд не сводил с неё взгляд.
— Я буду говорить только с вами, Саутби. Это я позволю.
Её сердце дрогнуло.
— Ваша светлость! Мой отец…
— Только с вами.
Она резко покачала головой.
— Почему?
— Вам есть что скрывать, Саутби. Поэтому вы будете предельно осторожны, когда приоткроете завесу над моей жизнью и решите, чем поделиться с другими. Не так ли?
Это прозвучало как угроза. Или, возможно, он считал, что между ними есть нечто общее. Чувствовал ли герцог, что и сам должен скрывать свою истинную суть?
— Я обсужу это с отцом. Решение останется за ним.
— Если он не согласится — вы оба уедете.
Она встала и сделала шаг к нему.
— Я вовсе не уверена, что герцогиня с этим согласится. У меня нет ни опыта, ни знаний моего отца, ваша светлость.
— Моя мать руководствуется благими намерениями, но решение — за мной.
Джулс склонила голову набок, внимательно изучая его.
— Я чувствую ваше… недовольство.
Он приподнял бровь.
— Герцогиня неотступно следует за мной и смотрит на меня взглядом, полным боли. Мне это претит.
— Ваша светлость…
— Моя мать хочет представить миру герцога через несколько недель. Именно поэтому я позволяю вам остаться. Вы, несомненно, искусны в обмане. Это умение будет для меня бесценным, мистер Саутби.
Что-то острое сжалось у неё в горле, сердце защемило.
— Вы хотите обмануть герцогиню?
В глубине его сверкающего взгляда мелькнуло нечто, чего она не смогла определить.
— Вы не одобряете?
От насмешливого взгляда, которым он её окинул, в груди у неё похолодело. Она не могла отделаться от мысли, что разгадать его — или совладать с ним — будет непросто.
— Ваша светлость…
— Я хочу дать герцогине и всему миру то, чего они ждут.
— Но не то, что есть на самом деле?
Лёгкая улыбка, тронувшая его губы, была безжалостной.
Герцог сделал шаг вперёд.
— Они увидят утончённого герцога с безупречными манерами. Того, кто сможет терпеть их… праздную болтовню, балы и светские рауты. Моя мать и моя семья должны перестать видеть во мне дикаря. И чтобы не опозорить герцогиню и её положение, высший свет тоже должен в это поверить — всем сердцем.
Значит, всё это будет притворством.
— Вы могли бы попытаться сделать это реальностью, — сказала она с горечью.
— Я знаю, кто я, и знаю, кем мне не стать, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово впивалось в сознание.
Тогда кто же вы на самом деле? — мысленно спросила она, сомневаясь, ведь притворство не может длиться вечно.
— Кем вы хотите быть, ваша светлость?
— Саутби, ваша задача — лишь помочь мне создать впечатление достойного человека, поскольку вы знаете: герцог никогда не должен выглядеть смущённым. Я должен освоить искусство позволять себе необходимые вольности, а затем вести себя так, будто это не вызывало отторжения. Особенно с женщиной, которую выберу в жёны.
Как холодно и бесстрастно это прозвучало.
Джулс склонила голову набок.
— В жёны?
В его взгляде вспыхнул острый блеск.
— Это станет одним из главных приоритетов в предстоящем сезоне.
— Понимаю. — Влиятельная жена с безупречными связями во многом помогла бы ему вернуться в общество.
— Вам неприятны прикосновения? — Хотя она и так чувствовала ответ, ей хотелось услышать его слова.
Герцог вздрогнул — почти незаметно, но она уловила это, наблюдая за ним пристально.
— Вы не обязаны отвечать, пока не готовы, — мягко сказала она.
— Не рассчитывайте, что получите ответ на каждый вопрос. Сомневаюсь, что вы вообще получите ответы на самые назойливые из них. Я дорожу своей личной жизнью. Запомните это.
Тогда как мы можем вам помочь? — чуть не вырвалось у неё.
— Я так и сделаю, ваша светлость, — произнесла она с подчёркнутым терпением, думая, что учиться высокомерию и чувству превосходства ему явно не придётся. Казалось, это было отлито в самой его сути.
Она также не могла отделаться от ощущения, что герцог был довольно умен. Джулс подумала, допускал ли он какие-либо прикосновения со стороны своей семьи. Наука говорила «нет». Долгое пребывание в одиночестве, умение выживать в борьбе с природой и обитателями гор, которые могли убить за считанные секунды, должно было сильно отточить инстинкты герцога. Его реакцией во время любой конфронтации была бы скорее борьба, чем бегство.
— Моя будущая жена, возможно, сочтет меня немного трудным, — сказал он. — Ваша задача здесь — помочь мне обеспечить ей комфорт в определенных пределах. Я не хочу причинять ей боль.
Сердце Джулс бешено колотилось в груди, и она поняла, что герцог не из тех джентльменов, которые легко позволят вторгаться в свое личное пространство. Естественно, он был более агрессивным из-за привычки к выживанию, с которой он так долго жил. Невинное поведение может быть воспринято им как угроза, и его реакция может быть непредсказуемой. Его жена вполне может счесть его слишком жестоким.
Каким он будет в интимных отношениях?