Его пленница

Глава 27

Разворачиваюсь и иду обратно, как вдруг его голос останавливает меня:

- Настолько сильно хочешь увидеть сестру?

- Ты это специально делаешь? - говорю я сквозь зубы, оборачиваясь.

И дело даже не в том, что он просит, а в том, что он видит, что со мной делает. Прекрасно все видит. А я не хочу отдаться ему вот так, как бы сильно мне не нравились его прикосновения, поцелуи. Я же даже не знаю о нем ничего. И я не думаю, что смогу запасть на человека, который держит в плену и командует мной, пользуясь моим слабым местом. Если западу, я буду самой конченной идиоткой.

- Я обещал, что ты увидишь ее, если будешь слушаться. Прямо сейчас ты отказываешься. Выводы делай сама.

Молчу. Пальцы сжимаются в кулаки. Ногти впиваются в ладони, и боль острая, яркая, единственное, что удерживает от того, чтобы не запустить в него чем-нибудь тяжелым.

Десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Иду к дивану. Каждый шаг приближает меня к нему.

Смотрю на него. На его тело - вытянутое, расслабленное, с рельефом мышц, которые я ощупывала ладонями вчера, и с красными царапинами, которые побледнели, но не исчезли. Его грудь - широкая, гладкая, с татуировками и тонкой линией темных волос, идущей вниз, к поясу брюк.

Господи, дай мне как можно больше выдержки.

Поднимаю ногу. Перекидываю через него. И опускаюсь.

Прямо на его бедра.

И мир схлопывается.

Мои колени по обе стороны от его бедер. Его тело подо мной горячее, твердое, и от этого ощущения внутри все сжимается. Чувствую, как лицо заливает краской, и эту краску невозможно спрятать, потому что я сижу верхом на НЕМ, лицом к нему.

- Начинай, - говорит он. - С груди.

Я опускаю взгляд на его грудь. На эту гладкую, теплую кожу, под которой перекатываются мышцы, когда он дышит. На его ключицы - острые, четкие, как лезвия.

Кладу ладони и обжигаюсь.

От соприкосновения с его горячей кожей по моим ладоням пробегает волна, которая поднимается выше, к запястьям, к предплечьям, к локтям. Его же тело моментально покрывается мурашками.

Сердце бьется под моей ладонью. Я чувствую его - ровное, глубокое, уверенное. Как и он сам. В то время время как мое бьется с максимальной скоростью.

Руки начинают двигаться. Медленно, неуверенно, по его грудным мышцам. Разминаю. Круговыми движениями, от центра к краям, от ключиц к ребрам. Веду большими пальцами по линии между грудными мышцами, и его грудь под моими руками медленно поддается.

Его глаза закрыты. Голова откинута на подлокотник. Руки не трогают меня. Вообще не касаются. Дыхание ровное. Вот за это ему все же спасибо. Потому что я не выдержала бы ни его взгляда, ни того, как он трогает меня в таком положении. И так еле контролирую свои предательские эмоции.

- Выше.

Мои руки поднимаются. Пальцы ложатся на его ключицы - острые, выступающие, и я разминаю мышцы вокруг них, веду к шее, к основанию горла, где пульс бьется под тонкой кожей. Так бы и придушила.

Мне жарко. Жарко от его тела подо мной, от его кожи под моими ладонями, от его дыхания, которое я ощущаю каждой клеткой.

- Ниже, - звучит его хриплый голос.

Кажется, не меня одну этот "массаж" сводит с ума. По реакциям его тела не сложно догадаться, что он чувствует. Должна быть благодарна, что до сих пор не мешает, а просто лежит.

Руки двигаются вниз. По грудной клетке, по ребрам, к животу - твердому, рельефному, с выступающими мышцами, которые напрягаются, когда мои пальцы касаются кожи.

И тут он перехватывает мою руку. Я вздрагиваю от этого резкого движения и поднимаю на него взгляд.

Он садится, придвигая меня ближе к себе. Чуть не ахаю, когда чувствую под собой его член. И он не просто заведен, он заведен настолько, что я не осмеливаюсь сделать лишнее движение.

- Хейзел, - шепчет он, едва касаясь моих губ. - Поцелуешь меня сейчас по-настоящему, как сама хочешь, без притворства, и я отвезу тебя завтра же к сестре. И не еби мне мозги. Я знаю, что ты этого хочешь.

Я смотрю на него. На его губы в сантиметре от моих. На его глаза - темные, горящие.

Ханна. Я увижу ее завтра. Всего за один поцелуй.

Он сказал, как сама хочешь. А это хуже всего. Потому что когда он хватает, целует, кусает, я могу прятаться за сопротивлением, за Ханной, за «я не хотела, это он». А сейчас, если я наклонюсь, если прижмусь, если коснусь его губ своими - это будет мой выбор. Мой. И прятаться будет не за что.

Я не думаю. Если начну думать, остановлюсь.

Наклоняюсь к нему.

И целую его.

Сама. И от этого прикосновения, едва ощутимого, легкого, по всему телу пробегает разряд, от губ до кончиков пальцев, и я задыхаюсь от него, потому что не ожидала, не была готова к тому, что это будет ощущаться так хорошо.

Он замирает. На долю секунды. Я чувствую, как его тело подо мной напрягается, все, целиком, каждый мускул.

А потом он взрывается.

Его рука взлетает к моему затылку, пальцы зарываются в волосы, сжимают, наклоняют мою голову. И он целует. Его рот накрывает мой, язык скользит по моим губам, просит, требует входа, и я открываюсь, не потому что он заставляет, а потому что хочу.

Его вторая рука на моей талии сжимается так, что ребра скрипят. Он притягивает меня ближе, вжимает в себя, и я чувствую все - его грудь под моей, его сердце, которое бьется уже не ровно, а сбито, рвано, как мое, его бедра подо мной, и от этого ощущения по низу живота раскатывается волна жара, густой, тягучей, от которой подкашиваются колени и перехватывает дыхание.

Я вплетаю пальцы ему в волосы. Тяну. Он глухо выдыхает мне в рот, и этот звук - низкий, хриплый - отзывается во всем теле, в каждом нерве, в каждой клетке.

Я прижимаюсь. Ближе. Еще ближе. Становится мало - мало его губ, мало его рук, мало этого жара, и я сама не понимаю, что делаю, когда мои бедра подаются вперед, и от этого движения между нами проходит искра. Он замирает, его дыхание сбивается, пальцы в моих волосах сжимаются до боли, и он отрывается от меня на полсантиметра.

Я, не думая, снова тяну его к себе. И целую.

Его рука соскальзывает с талии вниз. Пальцы обжигают, и я выгибаюсь от этого прикосновения. Он ловит мой рот жестче, глубже, и я чувствую, как его вторая рука покидает мои волосы и скользит по шее, по плечу, туда же, куда и вторая, и от этого, от осознания, куда могут пойти эти пальцы, внутри все переворачивается, и я стону. Тихо, в его губы.

Он слышит. Конечно, слышит. И от этого звука целует еще сильнее. Его пальцы впиваются в мою спину, прижимая к себе, и я тону в нем. Полностью, не думая ни о чем.

Пальцы сжимают его волосы, тянут их. Он запрокидывает голову, открывая шею, и я не выдерживаю - опускаюсь губами к его кадыку, чувствуя, как он сглатывает, как напрягаются мышцы.

Он рычит. Глубоко, низко, и это рычание отзывается вибрацией на моих губах, на его шее, на всем, что между нами. Его руки сжимаются на моих бедрах - жестко, и от этого по телу пробегает волна, которая не имеет ничего общего с болью.

Он отстраняется. На сантиметр. Прижимается лбом к моему. Нам обоим не хватает воздуха, чтобы выровнять дыхание.

Его глаза открываются, и я теряюсь в этих темных, полных голода зрачках.