Его пленница

Глава 8

Телефон вибрирует в кармане. Достаю его и замираю, глядя на экран. Сообщение от него:

«Этого я и хочу, Хейзел. Твоего безумия»

Прячу его обратно в карман. Становится не по себе. От этого сообщения. От того, что только что сделала. От, того, что творится с моей жизнью в последнее время. От всего.

Сердце заходится в бешеном ритме. Ноги практически перестают держать. Сжимаю руки в кулаки. Стараюсь не думать. Не зацикливаться на этом чертовом сообщении, но не получается.

Твоего безумия...

Хватаю свою сумку и ухожу, игнорируя голоса за спиной.

Сейчас разумнее было бы в полицию обратиться. Но что я им предъявлю в виде доказательств? Что у него на пальце и на ноге синяк? Идеальное блин доказательство.

Останавливаюсь на автобусной остановке. Кроме меня здесь много людей, но чувство, будто за мной следят, не отпускает. И я знаю, что он где-то рядом. Получает от всего этого удовольствие.

Что ж... Хочешь моего безумия? Так получай.

Делаю шаг к дороге. Горит красный. Но мне все равно. Делаю еще один шаг. Он покажется так или иначе. Должен показаться.

Кто-то дергает меня назад, что-то ворчит. Я скидываю чужую руку с себя, глядя перед собой. Шагаю прямо к машинам, что носятся с бешеной скоростью. Первая резко тормозит прямо передо мной. Водитель выглядывает из окна и кричит что-то. Машины начинают сигналить. Раздаются чьи-то крики за спиной.

Но я иду дальше. Жду, что сейчас из темноты выскочит он. Райан. Или хотя бы мелькнет тень, которая все это время шла за мной. Хочу увидеть его лицо – то самое, лениво-издевательское, с этой полуулыбкой, от которой внутри все сжимается. Хочу, чтобы он понял, что свое "безумие" я контролирую сама. Точно так же, как и его. Так хочешь поиграть? Ну ладно.

Останавливаюсь на месте. Поворачиваю голову в сторону, на звук сигнала. Самого громкого из всех. Грузовик. Мчится прямо на меня. Страшно? Безусловно. Сама удивляюсь, что получается стоять на ногах. Но я не сдвинусь с места. Пока не появится он.

Остаются всего какие-то считанные секунды. Я стою, не шевелюсь, и смотрю прямо на фары грузовика. Они слепят, превращают реальность в размытое желто‑белое пятно.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди, пробить ребра и унестись прочь, туда, где тихо, где нет этих бесконечных игр, где нет ни его, ни Билла, ни клиники.

В висках стучит, перед глазами пляшут темные пятна, а воздух становится густым, почти липким, его тяжело вдыхать.

Я слышу каждый звук отдельно: визг тормозов, крики, чей-то истошный вопль, гудки, скрежет металла, будто мир распадается на отдельные, слишком громкие ноты.

Но в следующую секунду меня резко дергают в сторону, хватают за плечи железной хваткой, так крепко, что пальцы впиваются в ткань куртки, в кожу, оставляя, наверное, синяки.

Меня буквально отрывают от асфальта, уводят в сторону, и я даже не успеваю ничего сообразить, не успеваю ни испугаться, ни разозлиться. Просто лечу вперед, спотыкаюсь, но меня держат, не дают упасть.

Мы оба замираем в шаге от края тротуара – в том самом шаге, который отделял жизнь от чего-то, что я даже не хочу называть. Грузовик проносится мимо, его борт едва не задевает нас, воздух вздрагивает от этого движения.

Я поднимаю голову. И вижу его. Райан.

Его лицо – то самое: лениво‑издевательское, надменное, равнодушное, холодное. Только сейчас оно не такое. Сейчас оно мрачнее тучи.

В нем нет привычной насмешки, нет этого спокойного удовольствия, с которым он всегда наблюдает за мной. Сейчас в его глазах черная, тяжелая буря. Он смотрит на меня так, будто готов сам лично теперь кинуть под колеса.

Вот оно. Выражение лица, которое я хотела увидеть.

Улыбка сама расцветает на губах – легкая, торжествующая. Именно этого я и добивалась.

Сбрасываю его руки, отталкиваю от себя, вскидываю подбородок выше, и, задев его плечом, ухожу. Скрещиваю руки на груди, шагаю вперед, держась теперь подальше от дороги.

Всем телом чувствую, как его взгляд прожигает спину. Но не оборачиваюсь. Так тебе и надо, Райан Роудс. Думал, только ты у нас умеешь играть на нервах?!

Я почти добираюсь до дома. Выныриваю в переулок, который освещает фонарь столетней давности. Он практически ничего не освещает. Пора бы уже и сменить, но ни одному жильцу не хочется возиться еще и с ним.

Здесь пахнет мокрым кирпичом, дешевым табаком. Все эти ужасные запахи и условия уже въелись мне под кожу.

Дома я как-то стараюсь перебить их, периодически моюсь, использую разные ароматные духи и шимеры. Но все равно тошнить хочется, когда возвращаюсь сюда. Не получается пока накопить приличную сумму денег, чтобы переехать из этой свалки. Приходится и дальше выживать.

Вдруг я чувствую за спиной что-то. Не звук шагов, не шорох, а эту странную вибрацию в воздухе. И секунды хватает, чтобы понять кто это.

Он настигает меня резко. Просто в один момент пространство становится теснее. Холодная шершавая стена внезапно упирается мне в лопатки, а перед глазами возникает его грудь – черная ткань одежды, на которой даже в полумраке угадываются жесткие линии мышц.

Он не прижимает меня всей массой, не давит. Хватка на шее до странного аккуратная, ровно настолько, чтобы я поняла: вырваться не выйдет. Но не настолько, чтобы перекрыть дыхание.

Я поднимаю глаза. И вот она. Снова эта проклятая полуулыбка.

– Что такое, Хейзел? – Райан наклоняет голову, слегка усиливает хватку на шее. – Куда делась твоя победная улыбка?

– А куда подевалась твоя угрюмая рожа? – бросаю я в ответ, на что он усмехается. – Сам ведь хотел безумия. Я просто исполнила твое желание.

Он прижимается ближе. Намеренно так, что я чувствую его возбуждение через ткань одежды. Пробую сдвинуться в сторону, но он не позволяет. В его глазах абсолютная тьма. Он точно такой, как о нем и говорили в клинике.

– Так ты у нас исполняешь желания? Исполни тогда еще одно.

Его взгляд падает на мои губы, и в тот момент, когда его хватка слегка ослабевает и он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, я резко бью его головой прямо в переносицу. Удар выходит жестким. Его хватка на шее слабеет ровно настолько, чтобы я смогла вырваться.

Боль вспыхивает в моем лбу, но я не даю себе ни секунды на то, чтобы ее почувствовать. Игнорируя этот раскаленный укол, я срываюсь с места, отталкиваясь от стены.

Бегу изо всех сил. Но он настигает меня в считанные секунды. Хватает за плечо, разворачивает к себе так резко, что перед глазами все плывет.

И в тот же миг его губы впиваются в мои. Дико. Жадно. Без намека на нежность. Это не поцелуй. Это захват. Это способ заставить меня замолчать, подчинить, стереть все мои «нет», которые я только что собиралась выкрикнуть.

Он держит меня за затылок, пальцы впиваются в волосы, не позволяя отстраниться, не давая даже шанса сделать вдох.

Я бьюсь, как загнанная в угол кошка: пытаюсь вывернуться, пнуть его, вцепиться ногтями в лицо, но он только крепче прижимает меня к себе, будто чем сильнее я сопротивляюсь, тем больше ему это нравится. Его язык проникает внутрь, кусает мою нижнюю губу до металлического привкуса крови.

– Отпусти! – выкрикиваю я, но голос срывается, потому что он снова прижимает меня к стене.

Холод кирпича пробирается сквозь ткань, а жар его тела обжигает спереди, как пламя, от которого некуда деться.

Он не слушает. Ни слова. Ни крика. Ни хриплого «нет», которое я выдавливаю из себя, пока пытаюсь оттолкнуть его, но руки будто налились свинцом, а он сильнее, намного сильнее, и каждое мое движение только плотнее вжимает меня в эту проклятую стену.

– Перестань! – снова кричу, и в этот раз в голосе не злость, а паника, настоящая, липкая, которая царапает изнутри. – Черт, ублюдок, отпусти меня!