Исчёрканная

Яблони, сажаемые в холода, по мнению Мирры, были Лениной блажью. Зато под влиянием Лены Маргарита занялась необязательной адаптационной деятельностью, решила сдавать экзамены. Был сильный откат, когда Лену убили. О том, что убили, а не умерла от осложнений, шепнула Калерия Дмитриевна: товарищи местных активистов навестили Лену в вольной больнице. Говорить об этом Маргарите Мирра не стала. Единственной надеждой было то, что до УДО оставались считаные недели. Убирая документы в сейф, поливая по вечерам герань с эухарисом, Мирра каждый раз мысленно упрашивала Маргариту не нарваться ни на что, не похерить её усилия. За последние полгода Мирра написала несколько ходатайств, ездила в школу за справками, следила, чтобы не потерялась ни одна бумажка бесконечных характеристик и медкомиссий. Проверяла и уточняла всё, что могло стать поводом для отказа.

* * *

Маргарита стояла на крыльце, оглядываясь. Было холодно, хотелось скорее забраться в машину и поехать в город, но Мирра не торопила. Поджимала пальцы в ботинках, дула на руки. Маргарита замерла, как в первый день, будто заколдованная. Не двигалась, ничего не спрашивала, только смотрела вперёд, жадно дышала.

Под ногами похрустывала подмороженная слякоть, серел забор. Скрипела металлическая калитка, из будки охраны доносился гул телевизора. Папку с документами и Маргаритины волосы трепал ветер. Она сощурилась на пробивавшееся сквозь облака пятно солнца, сняла шапку. Спросила:

– Всё? Можно идти?

– Можно. Вон нас машина ждёт.

– А можно просто идти?

– Ты отсюда пешком до города только к вечеру дойдёшь.

Маргарита усмехнулась, зашагала вперёд по узкой тропинке, поскальзываясь. Вдруг обернулась:

– А мама?

– Я вчера разговаривала с ней. Она помнит, что ты вернёшься. Всё готово дома. Но она на работе сегодня, поэтому не смогла приехать.

– Вы тоже на работе, – оглядывая её, произнесла Маргарита. Неуклюже залезла в машину, устроила на коленях спортивную сумку. Напряглась, не двигалась всё время, что они отъезжали. Только перед поворотом всё-таки оглянулась.

* * *

На первый взгляд и в школе, и дома всё шло спокойно. В какой-то момент Мирра перевела Маргариту из мысленной категории «приоритет» в категорию «более-менее». Раз в месяц она приходила в квартиру, заставала Маргариту на месте, общалась с матерью. Отчима дома почти никогда не было. Вряд ли Маргарите сильно нравилось то, что происходило, но это в любом случае было лучше, чем колония. Другая школа, другие люди. Сильно изменившаяся, поблёкшая за эти годы мать – Мирра смотрела на неё и думала, что её как будто подтёрли ластиком.

Маргарита говорила, что хочет в колледж. Судя по оценкам, вполне старалась. В классе ни с кем особенно не общалась, но и травли не было. Мирра приложила все усилия, чтобы прошлое Маргариты не проникло и в эту школу, но детали всё равно просочились, и Маргарита равнодушно обмолвилась как-то, что её называют зэчкой.

Оля, хозяйка цветочного, с которой они познакомились ещё в первую Миррину поездку в Прохорово, взяла Маргариту помощницей. Маргарита работала, кажется, даже с удовольствием, Оля хвалила. А вот обстановка в семье медленно накалялась: отчим напивался всё чаще, Маргарите не всегда удавалось смолчать. После очередной стычки Мирра просила только Маргариту и мать не доводить до полиции.

– Ты же сама всё понимаешь.

Маргарита пожимала плечами:

– Да. Понимаю.

* * *

Маргарита сидела перед ней, ковыряла лакированную столешницу. Они словно сговорились делать так – все сидевшие по ту сторону стола. Мирра достала чашку, насыпала кофе, поставила перед ней. И принялась терпеливо ждать, пока Маргарита скажет, зачем пришла. По сравнению с той девочкой, которую Мирра встретила в суде, в ней поменялось многое, но умение излагать дело сразу по-прежнему не было сильной Маргаритиной стороной.

Минута. Другая. Щёлканье пальцами, вздох, звон ложечки.

– У меня время не резиновое, Маргарит.

Она наконец подняла глаза. Она повзрослела за эти годы, заострились скулы, ушла округлость. Волосы отросли, и уши больше не торчали. Зато справа за ухом запуталась гипсофила. Прибежала из цветочного? Устраивая её туда, Мирра думала только, что Оля сможет приглядеть за Ритой, если понадобится, но и представить не могла, что Маргарите понравится возиться с цветами. Оля говорила, Маргарита даже пыталась составлять какие-то композиции, букеты из списанного.

– В мой класс в марте пришла девочка. Ей двенадцать, она типа вундеркинд. И сирота. Я… подружилась с ней.

Маргарита говорила. Мирра слушала, не перебивая. Не было ничего удивительного, что Рита подспудно искала кого-то, кем могла бы заместить Лену. Удивляло скорее, что в этой роли оказалась двенадцатилетняя девочка.

– Она хочет учиться, ей нужны деньги, нужны компьютерные курсы, стоит пять с половиной в месяц. Я хотела помочь, но меня никуда не берут официально на нормальную зарплату, а во «Дворике» копейки, вы сами знаете.

Хм. Может, она из списанного букеты составляет, чтобы потом продавать мимо кассы? Оля рассказывала, некоторые флористы так делают. Мирра всмотрелась в Маргариту. Да нет… Этой и в голову не придёт такого, тем более в её положении. Маргарита опять махнула рукой, замолчала. Мирра вспомнила разговор с её матерью после той драки. Уговаривала, разве что не упрашивала сказать в больнице, что просто упал пьяный…

– В общем, Иляна сейчас во «Дворике». Я её оставила на складе, у меня есть ключи. В обед редко кто-то заходит, но, если её там увидят, меня, наверно, выпрут.

– Из «Дворика» тебя не выпрут. – Мирра налила кофе себе тоже, подумав, что пора покупать новую банку. – Но детей в подсобке больше не оставляй. Как фамилия?

– Чья? – растерялась Маргарита.

– Девочки этой. Твою я пока помню.

– Иванова.

– Попробуем разведать.

Маргарита подалась вперёд, как будто хотела увидеть, что на экране. Будто надеялась, что можно нажать на какую-то кнопку, вписать слово, и всё станет хорошо. Мелкий незаметный цветок гипсофилы упал ей на колени, Маргарита стряхнула его, не глядя. Рукав задрался, и Мирра заметила новый, жирный от мази бинт поверх, видимо, свежей татуировки. Она помнила совсем мало периодов, когда Маргарита ходила без бинтов, с зажившей кожей. Постоянно то тут, то там.

– Там дома полный бардак. Я не уверена, что она где-то, кроме школы, нормально ест. Вроде как о ней брат заботится, но… Можно её как-то забрать оттуда?