Безымянный: 1 сезон

21

Ну что ж, вышло иначе. Столкновение матери и дочери не закончилось ни одним из тех исходов, которые Туз и команда представляли, планируя эту операцию.

И миг ясновидения Безымянного, когда ему казалось, что он предвидит Люсию с ножом, вспарывающую ему живот, на деле оказался Люсией с ножом, которой Вальжан вспарывает живот другим ножом.

Без оружия, с вынутым из левого уха устройством связи, Девлин проводит Вальжан в гостиную, где она разваливается в кресле Рульмана, в световом пятне от лампы Тиффани с красно-зелёным абажуром с восточным маком. Кошки сбились у её ног.

Безымянный сидит напротив, Девлин стоит у камина.

— У нас на плёнке было признание Люсии Риккенбах, — говорит Безымянный.

— Почему вы продолжали так давить на неё?

— Жадная свинья должна была извиниться за то, что все эти годы обращалась со мной как с дерьмом. Ей всего-то и нужно было — извиниться.

— Но теперь вы убили её, — говорит Девлин.

— Это была самооборона.

— Откуда у вас нож? В самолёте его не было.

Вальжан ухмыляется и подмигивает — выражение самое что ни на есть тревожное.

— Она у меня научилась прятать ножи под мебелью. У меня их полно — и у неё. Ни один озабоченный мужик не застанет меня врасплох. Я нащупала нож под столиком в вестибюле, когда вошла через парадную дверь.

— Это может выглядеть как доказательство умысла на убийство.

— Самооборона, — упирается она. — Ни один суд меня не осудит.

— Мы с друзьями с судами не имеем дела.

— Ну тогда мне придётся, — говорит Вальжан, — чтобы получить наследство.

— Наследство?

— Что было её — теперь моё.

— Готов спорить на жизнь: вас нет в её завещании. И потом у нас есть её признание. Она убивала, чтобы получить своё богатство. Никаких прав на него у вас нет, миссис Джонс. Вы больше не можете оставаться здесь, как мы планировали, и передавать вашу запись властям. Запись останется у нас, а вас мы отправим обратно во Флориду — с деньгами, которые обещали. Вы будете тихо жить там со своими кошками и забудете про наследство в миллионы.

Вальжан выпячивает грудь, вскидывает подбородок и заявляет:

— Ни один чёртов мужик не будет мне указывать. Слушай меня, Шепард Шоу, или кто ты там, к чёрту, такой. Я хочу свои миллионы — и я их получу.

Девлин вызвал троих участников бригады, которые приехали сюда с ним в прошлое воскресенье. Они прибудут на том же фургоне и снимут с дома почти всё, что установили, прежде чем в понедельник вернутся домработницы и обнаружат тело Люсии при странных обстоятельствах. Признание, которое должно было отправить Люсию в учреждение для невменяемых преступников, больше не нужно.

Единственная проблема теперь — Вальжан.

Безымянному отвратительно решать, что с ней делать. Она убила мужа и сделала из своей дочери чудовище. Он и раньше казнил убийц — некоторых с куда более тёплыми характерами, чем у миссис Джонс, — но никогда не испытывал удовольствия от этой необходимости.

Он смотрит на Девлина. Их взгляды сцепляются. Но неправильно перекладывать эту ношу на другого. Здесь Девлин не старший оперативник.

Когда Безымянный медленно встаёт, порыв ветра каким-то образом прорывается мимо каминного колпака и с воем несётся вниз по дымоходу — такой сильный шквал, что он пробивает закрытую заслонку и взрывается в топке. Тяжёлая латунная каминная решётка с грохотом падает плашмя на под, пугая Девлина, и тот вскрикивает.

Вальжан Джонс вскакивает, когда пустотный вой ветра нарастает до ужасающего визга.

Шквал врывается в гостиную, гремит жалюзи, сдвигает картины на стенах. Этого странного ветра хватило бы, чтобы опрокинуть стойку с каминными принадлежностями, но что-то куда более грозное, чем ветер, подхватывает все четыре инструмента и закручивает их в воздухе, жонглируя ими.

Кошки бросаются в укрытия под мебелью.

— Полтергейст, — говорит Вальжан Джонс.

Визг ветра превращается в пронзительный женский крик ярости. Люсия. Каминная лопатка метается через комнату и с силой хлещет Вальжан по лицу; следом летят обе вилы для поленьев — одна пронзает грудь, другая — живот. Когда старуха, шатаясь, делает шаг к Безымянному, заострённая кочерга прошивает ей шею, перерезая одну или обе сонные артерии. Она валится так же неуклюже, как опрокинувшееся пугало; её хрип и судороги заканчиваются за считанные секунды.

Воздух недвижим. Вой ветра и леденящий крик Люсии теперь кажутся привидевшимися.

Двое мужчин встречаются взглядами.

После паузы Девлин спрашивает:

— Ты когда-нибудь…?

— Нет. Никогда.

— Я не верю в…

— Я тоже.

— Значит, я этого не видел, — говорит Девлин.

— И я тоже.

— В отчёт это не попадёт?

— А как оно может попасть, если этого не было? В доме ведь нет внутренних камер наблюдения?

— Только наши мини-камеры по Wi-Fi, которые мы поставили для операции. Их все снимут.

Безымянный кивает.

— Значит, будет выглядеть так, будто какой-то психопат вломился, зарезал дочь, а мать заколол и забил до смерти.

Их хакеры вычистят из авиационных данных перелёт на частном джете, который доставил сюда Вальжан.

— Ты считаешь это победой? — спрашивает Девлин.

— Чёрта с два. Это провал. Может, то, что они обе мертвы, и есть справедливость. Но я не про справедливость. Разве всё это не должно быть про правду — смывать ложь правдой? А теперь нет способа прикрыть нам задницу и при этом вытащить наружу правду о том, что они натворили.

— А кошки? — говорит Девлин.

— Они могли бы быть милыми кошками, если их отучить от «Бенадрила».

— Туз может найти им дом, — говорит Девлин.

Ему приходит сообщение; он читает.

— Моя бригада будет меньше чем через час.

Они смотрят на мёртвую женщину.

Они смотрят на камин.

Они смотрят друг на друга.

— Ну что ж, — говорит Безымянный, — мне пора.

Его «Эскалейд» ждёт на подъездной дорожке. После того, что было в доме, звёзды в своих узорах кажутся ещё страннее, чем обычно.

Минутой раньше, уверяя Девлина, что он тоже не верит в призраков, он говорил не всю правду. Силы, которыми его наделила какая-то наука, недоступная его пониманию, сделали его остро восприимчивым к тому, что мир, который он когда-то называл обычным, на самом деле прошит тайнами; нити странности вплетены во всё — они видимы, хотя немногие хотят их видеть.