Безымянный: 1 сезон

7

Кентон Мэллори — никто в мире, полном никого, а Палмер Оксенвальд — один из немногих, кто что-то собой представляет. Мэллори затеял игру, будто он что-то знает, но он не может знать ничего. Он — пустышка, ничего не знающий ноль, и слишком подозрительный себе же во вред.

Палмер встречал и других вроде этого человека — дураков, у которых, кажется, есть смутная экстрасенсорная способность: как у собаки обострённое обоняние, позволяющее им чуять тех, кто сильнее их, — таких, как Палмер, наделённых властью чужаков. Они дышат ему в затылок, пока не отвлекутся на какой-нибудь другой след и не уйдут, — или пока их не придётся убить. Он называет их рошелями — по имени своей старшей сестры Рошель, которая донесла на него, когда он был мальчишкой.

Поскольку он никогда не может знать, не повезёт ли одному из рошелей и не наткнётся ли он на улики, он счёл разумным менять планы и выбирать другой маршрут всякий раз, когда сталкивается с одним из них. Просто оставить их глотать пыль — прежде чем они сделают какое-нибудь открытие, которое позволит им действовать, опираясь на свои подозрения.

По плану он должен был оставаться в Furnace Creek I

Однако, поужинав у себя в номере, он в восемь часов выписывается, говоря человеку на стойке регистрации, что его дорогой друг в Сан-Диего при смерти и хочет увидеть его прежде, чем рак победит.

На самом деле у Палмера нет друзей. Ни у кого нет. Дружба — иллюзия, как любовь и сострадание. Истинная сущность Палмера — Смерть, Смерть во плоти, а у Смерти нет иллюзий.

Ещё до того, как решить, где охотиться дальше, он едет по главной парковой дороге на север, к трассе штата 190.

В США множество мест, где можно найти достойную добычу: в многочисленных точках вдоль живописной дороги Бигхорн в Вайоминге; на разных пеших тропах хребта Соутут, вдоль реки Салмон, в Айдахо; на тропах, отходящих от шоссе Канкамэгус в Нью-Хэмпшире; в национальном лесу Уошито в Арканзасе; и во множестве других. Пока он ждёт, когда добыча сама придёт к нему, он делает фотографии, пополняя портфолио — то, что любой может посмотреть в сети, а не то портфолио, которое предназначено лишь для его личного наслаждения.

Однако сейчас его потребность слишком сильна. Он не хочет ехать через полстраны, чтобы удовлетворить её. Лучше остаться в Калифорнии, где он уже много раз получал удовольствие. Меньше чем за два с половиной часа он добирается из сухих бесплодных земель Долины Смерти, ниже уровня моря, в лесистый городок Лоун-Пайн, на высоте 3700 футов, у границы национального леса Секвойя.

В трёхзвёздочном мотеле находится свободный номер. Превосходное семейное заведение. В его улучшенных апартаментах есть Wi-Fi, ванна с гидромассажем и большой плоскоэкранный телевизор.

Он слишком взвинчен, чтобы спать. Он подключает ноутбук и вставляет флеш-накопитель со своими любимыми фотографиями — он всегда держит его в кармане той одежды, что на нём. Лица мёртвых. Молодых и старых. Мужчин и женщин. И не только лица, но и тела, и раны, и то, как он их изуродовал.

Он сидит в постели голым, развлекаясь этой галереей. Ему не нужно прикасаться к себе. Он не из тех низких типов, что трогают себя или хотят, чтобы их трогали в интимных местах. Ему не нужна никакая стимуляция, кроме снимков и воспоминаний, которые они вызывают. Чем больше изображений выдаёт экран, тем сильнее возбуждается Палмер. Его сводит судорогой от острого удовольствия, и он вскрикивает в исступлении.

Он не прикасался к себе. Его удовольствие чисто.

Убрав ноутбук, он быстро принимает душ. Когда он перед тем, как выключить лампу у кровати, смотрит на свои Rolex Daytona, остаётся десять минут до полуночи.

Он спит, положив флеш-накопитель под подушку. Он верит, что изображения на нём помогают приходить тем снам, которые волновали его ещё с мальчишества.

Когда он просыпается, он смотрит на часы. Без четверти четыре утра. Он проспал четыре часа.

В любую другую ночь он бы перевернулся и снова уснул, но сейчас он настороже, скован убеждённостью, что что-то страшно не так. Он садится на край кровати и прислушивается. Тихо.

Ощущение надвигающейся опасности не ослабевает.

Он одевается, кладёт в карман флеш-накопитель, лежавший под подушкой, подходит к окну и раздвигает занавеси. Осторожно вглядывается в парковку и в Саут-Мейн-стрит за ней.

Никого не видно. Лоун-Пайн кажется городом мёртвых.

Он собирался поехать на GL 550 в национальный лес Секвойя по грунтовой, редко используемой служебной дороге и делать фотографии, поджидая одинокого туриста — а лучше, пару туристов. Теперь он решает немедленно уехать из Лоун-Пайна.

Вынося к «мерседесу» два чемодана, он замечает, что рядом с GL 550 стоит белый Lincoln Aviator — такой же, как тот, на котором Кентон Мэллори приехал на Агерберри-Пойнт в день их первой встречи. Этот вид приковывает его.

Может быть, это не он. «Авиатор» — популярная машина. Проданы тысячи. Белый — один из самых востребованных цветов.

Но номерной знак — тот самый, который он запомнил на горе над Долиной Смерти.

Каким-то образом Мэллори следовал за ним больше сотни миль — и Палмер так и не понял, что за ним хвост.

Он тихо загружает багаж в GL 550. Забрав ноутбук и сумки с камерами, он закрывает дверь мотельного номера так осторожно, будто она хрустальная, и заканчивает погрузку в «мерседес». От прикосновения к кнопке задняя дверь багажника закрывается и блокируется автоматически — почти бесшумно.

Хотя Палмер кривится, заводя двигатель, ни одна дверь мотельных номеров не распахивается. Когда он выезжает на Саут-Мейн-стрит, по-прежнему никого не видно.

За два с половиной часа пути на юг, к городку Мохаве, он время от времени проверяет зеркало заднего вида. Машины позади либо в конце концов обгоняют, когда он даёт им возможность, либо уходят на другие трассы.

Из Мохаве он едет на север, в Бейкерсфилд, убеждённый: Кентон Мэллори не мог проследить за ним от Долины Смерти до Лоун-Пайна без электронной помощи. Значит, ублюдок должен был прикрепить к GL 550 передатчик, пока машина стояла без присмотра у Furnace Creek I

Кто бы ни был Мэллори, он не из полиции. Он не ведёт себя как коп. Слишком язвительный. К тому же, если бы полиция подозревала Палмера, они бы действовали тихо и застали бы его врасплох лишь тогда, когда у них были бы доказательства.