Безымянный: 1 сезон

14

Его бьёт озноб; одежда отяжелела от дождевой воды. Печка выкручена, дефлекторы направлены на него, он понемногу просыхает — и всё равно дрожит.

Видение, которое он получил впервые несколько недель назад, — с маленькой девочкой и плюшевым кроликом с висячими ушами, тем самым, что в конце лежал на мокром от дождя асфальте, зажатый в её отрубленной руке, — относится не к одному чудовищному событию, а к двум событиям с похожими элементами. Одни образы относятся к одной беде, другие — к другой. В первом случае рушится мост. Во втором складывается ножницами бензовоз.

Его ясновидение даёт ему проблески грядущих ужасов, но иногда делает его свидетелем того, что уже случилось в прошлом. Когда он впервые выдержал это видение, его давило чувство ответственности за что-то, чего он не сделал в годы, теперь отгороженные бастионами амнезии. И всё же он был уверен: ему показывают катастрофу, которой ещё предстоит случиться.

Теперь же его глубоко потрясает подозрение, что девочка с кроликом относится к прошлому — вместе с большой голубой цаплей и загадочной каменной или бетонной башней, башней моста, наполовину увиденной сквозь дождь другой давней бури.

Южнее Тейлорсвилла он съезжает с межштатной автомагистрали на площадку отдыха. Паркуется и, пользуясь смартфоном, который ещё не успел выбросить, отправляет сообщение Тузу Бубен. Указывает местоположение трак-стопа, а затем набирает: УБИТЫЙ ВОДИТЕЛЬ БЕНЗОВОЗА МЁРТВ В HONDA CIVIC У УГОНЩИКА. ОДИН УГОНЩИК МЁРТВ ВМЕСТЕ С НИМ. ЕЩЁ ДВОЕ МЁРТВЫХ У БЕНЗОВОЗА. ПОЛИЦИЯ ДОЛЖНА ОБЕЗОПАСИТЬ ГРУЗОВИК.

Крепкий дождь кажется вечным.

Молнии разрезают небо, но при всей своей силе не заставляют тьму отступить.

Мужчина в чёрном дождевике и пара, прижавшаяся друг к другу под одним зонтом, торопливо бегут от парковки к туалетам — и обратно.

Одна машина приезжает, будто материализуясь из дождя, другая уезжает, исчезая в ливне так, словно её никогда не существовало.

Через несколько минут Туз отвечает, и начинается диалог — вихрь срочных текстовых сообщений.

Вместо того чтобы ехать дальше в Форт-Уэйн, Безымянный направится в Меррилвилл, штат Индиана, чуть юго-восточнее Чикаго. Из своей текущей точки, с учётом плохой погоды, он должен прибыть туда примерно через два с половиной часа. К тому времени люди Туза будут готовы в Clarion I

Мокрая сеть грозовых ячеек накрыла большую часть Индианы. Он то въезжает в стену дождя, то выныривает из неё, но даже между ливнями облака закрывают небо и лишают его звёзд. Низкая, всё ниже опускающаяся пелена давит, будто он заперт в ящике с крышкой.

Он не агент справедливости, потому что в этом сломанном мире настоящей справедливости может быть мало — или не быть вовсе, — где культура и политика бесконечно переопределяют само это слово.

Он — агент истины, которую нельзя бесконечно переопределять, которая просто есть, хотя её часто трудно раскопать. Его задача — приносить истину тем, кто живёт ложью и обманом, и вручать им заслуженные последствия их лжи.

Но что, если амнезия, навязанная ему с его согласия, означает, что и он сам живёт во лжи…?

Если когда-нибудь власти начнут связывать его миссии между собой, стирание его прошлого чрезвычайно затруднит им составление его профиля, наведение на него прицела и охоту за ним. Точно так же, без отпечатков пальцев и без воспоминаний о прежней жизни, с выскобленным прошлым, его нельзя будет привязать ни к друзьям, ни к любимым из той прежней реальности — ни к Тузу, ни к другим из организации, которая так хорошо его поддерживает; значит, он не сможет подвергнуть их опасности, наживая себе врагов среди жестоких людей, и не поставит их под риск обвинения в соучастии. Он убедил себя, что именно для этого и нужна искусственно созданная амнезия.

Но снова: что, если? Что, если другая — возможно, даже главная — причина капитуляции перед амнезией в том, чтобы отгородиться от какой-то истины в прошлом, которая оказалась бы для него невыносимой, если бы открылась? Какая ирония, если агент истины сам бежит от истины.

В Индианаполис, в Лебанон, в Лафайет, в Ремингтон, мимо Ренсселера — и, наконец, в Меррилвилл. Он прибывает в Clarion I

Когда он медленно объезжает стоянку, фары Mercedes Sprinter один раз мигают. Он паркуется в нескольких местах от него.

Он никогда прежде не видел человека, который выходит из Sprinter, чтобы встретить его.

— Я Паркер, сэр.

Двухкомнатный люкс — на втором этаже. Там ждут мужчина и женщина. Мужчина называет себя Ховардом и выглядит так, словно за плечами у него серьёзное военное прошлое: свежая стрижка, прямой взгляд и та собранность, что бывает у ветеранов спецподразделений. Женщина называет себя Бет; она — привлекательная, тихая брюнетка, излучающая деловитую эффективность и компетентность.

Безымянный сидит с Паркером, Ховардом и Бет в гостиной люкса.

— Мне кажется, в амнезии появились дыры, — говорит он. — Пару недель назад у меня было видение. Я решил, что это событие впереди. Теперь думаю, что это что-то из прошлого.

— Это новое? — спрашивает Бет. — Это неожиданное ясновидение… разве оно не касалось видений давнего прошлого так же часто, как и того, что будет?

— Да. Но раньше, когда мне выпадало увидеть кусок прошлого, это было событие из чужой жизни — из прошлого убийцы, за которым я охочусь, или из прошлого одной из его предполагаемых жертв. Мне кажется, это событие из моего прошлого.

— Тебе кажется. Но ты не уверен.

— Нет, не уверен. Но я знаю. По ощущению. По ужасу, который это во мне поднимает, по горю… Я знаю, что прожил это когда-то, где-то. И если стена амнезии трескается… она может рухнуть целиком в самый, чёрт побери, неподходящий момент.

Ховард говорит:

— Тогда… что вы хотите делать, сэр?

— Протоколы соблюдает Туз, — говорит Безымянный. — Вы работаете на Туза. Что требуют протоколы? Просто скажите — и давайте сделаем.

Трое переглядываются так, что он не может понять, что это значит.

Бет говорит:

— Это ваше решение. Тут не в протоколах дело. Тут дело в сердце.

Этими последними шестью словами она сказала ему то, из-за чего он закрывает глаза, глубоко дышит и некоторое время просто слушает тяжёлый стук собственного сердца.

Когда он открывает глаза, он говорит: