Страница 49 из 68
На бумаге было выведено крупно и кривовато:«Отстаньте от Фрысы! Она не человек. Она не будет вам отвечать»
Штольц прочитал, задумался и медленно выпрямился.
– Fair enough, – сказал он уже без растягивания слов. – Я понял…
Он отступил на шаг, словно признавая обозначенную нежитью границу, и больше на Фрысу не смотрел.
– Тогда… еще несколько вопро-осов, – сказал он, снова обращаясь к нам. – Совсем не-енавязчивых.
Священник открыл рот, чтобы задать их, но сделать ничего не успел:
– Господин генерал-губернатор! – дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся солдатик. – Аркадий Львович! Там…
Он осекся, увидев что Нечаева в кабинете нет и растерянно закрутил головой по сторонам, тихо спрашивая:
– А где?
– Что ты кричишь, как старый верблюд? – послышался голос Аркадия Львовича из коридора. Видимо, генерал-губернатор услышал что кто-то пришел и вышел на зов: – Кабы криком города брать, ты бы уже губернатором был…
– Там люди… пришли… у дверей стоят….
– Чего им опять? – спросил Нечаев.
– Говорить хотят… Они пришли толпой. Просят выйти. Судачат про демона, про прорыв и… про Катерину.
Нечаев устало потер переносицу.
– Вот ведь, – пробормотал он. – Ладно… сейчас выйду.
– Позвольте мне? – мягко, почти лениво сказал Штольц, выпрямляясь. И повернувшись к нам добавил: – Продол-ожим… в другой раз.
Нечаев смерил его взглядом.
– Уверенны, отец Эдвард? – хмыкнул он. – Народ сейчас как сухой хворост. Искра – и полыхнет.
– Именно, – кивнул тот. – Поэтому… не вы.
Не дожидаясь ответа, он надел перчатки, кивнул нам и направился к двери. Когда же он наконец вышел, Фрыса повернулась ко мне и недовольно фыркнула.
– Мне он тоже не понравился, – пробормотал я, отвечая микро-демону.
В ответ тот ткнулся мне носом в колено…
Я вспомнил, как толпа паломников приходила к моему дому и меня передернуло: на пару секунд мне даже стало жаль отца Эдварда, который почему-то добровольно решил кинуться в толпу разъяренных людей.
– Пойдем посмотрим, – тихо сказал я Лизе.
Мы остановились у двери, не выходя наружу. На крыльце у штаба действительно собралось человек двадцать, не меньше. Мужики в полушубках, бабы в платках, кто-то притащил с собой иконы…
– Демон у нас под боком живет! – кричал кто-то. – Или мы у него! Где это видано?
– Прорывы теперь что, мальчишка этот городской у нас под носом открывать будет?
– Он Катьку через такую дыру сюда вытащил…
Отец Эдвард спокойно вышел на крыльцо, словно он шел не к агрессивно настроенной толпе, а просто выходил на вечернюю прогулку. Он оглядел людей и перекрестил их, после чего сложил руки на груди, соединив ладони и не произнес ни слова. Гул толпы начал стихать. Штольц дождался, пока толпа полностью замолчала и произнес:
– Де-ети мои. Я ви-ижу ваш страх. И я его по-онимаю.
Кто-то всхлипнул.
– Бог Жи-изни не оставит своих детей! Да-а, ми-ир вокруг вас не стал безопаснее, – продолжал он. – Но вера – это не отсу-утствие страха. Это уме-ение с ним жить.
Он говорил, что город под защитой, а демон – под надзором. Что Катерина жива по воле Божьей, а не по указу некроманта. Где-то он говорил правду. Где-то – аккуратно обходил острые углы. Но делал это мастерски. Я поймал себя на мысли о том, что сам его слушаю. Толпа постепенно успокаивалась: кто-то кивал, кто-то молчал и смотрел на отца Эдварда, не отводя глаз.
– Возвра-ащайтесь по домам, – закончил Штольц. – Молитесь. И дове-ерьтесь тем, кто здесь, чтобы вас защи-ищать.
Он снова перекрестил людей и… они медленно стали расходиться.
– Нихрена ж себе… – выдохнул я.
* * *
Вечером того же дня доктор Эдвард Штольц сидел в маленьком, холодном домике неподалеку от штаба, который ему выделили на время его пребывания в Романове-на-Муроме. Обстановка в комнате была скудной: стол, стул, кровать и икона на стене – явно новая, повешенная для вида.
На столе перед ним лежал мобильный телефон – “священник” явно ждал звонка. И он прозвучал.
– Ja, – сказал он по-немецки, – ich bin hier. (Да, я здесь)
Пауза.
– Nein. Es ist noch zu früh! (Нет, еще слишком рано)
Еще пауза. Его пальцы слегка сжались на краю стола.
– Его прису-утствие все усло-ожнит, – сказал он уже по-русски, словно переводя сам для себя. – Сильно усло-ожнит.
Он вздохнул.
– Да. Я по-онимаю. Но некоторые возмо-ожности… придется упу-устить.
Он повесил трубку и посмотрел на огонек лампы.
– Schade, – пробормотал он тихо. – Очень… жаль.
За окном Романов-на-Муроме засыпал, не зная, что Император и Самодержец Всероссийский Алексей III уже отправился в свое путешествие на север Империи и что некоторые люди в этом маленьком городе хотели бы успеть слишком многое до его приезда.