Страница 71 из 72
И вот я сижу в купе Императорского экспресса и смотрю в окно на холодное серое небо. Чай в чашке уже совсем остыл, а за окном потемнело. Поезд несся все дальше на север, туда, где, как сказал поручик Чегодаев перед нашим отъездом, “граница между мирами трескается чаще, чем лед под сапогами”.
Я поднялся, поправил воротник и вышел в коридор. Пора было найти кофе и хоть немного нормального человеческого разговора…
Коридор вагона был длинным, узким и тихим. Тусклое золото ламп мягко отражалось в полированных панелях, ковровая дорожка глушила шаги. Запах лака, древесины и столь желанного мной сейчас кофе вперемешку с чем-то теплым, чуть сладковатым – как будто поезд сам излучал уют и чинное благородство. На стенах зеркала с позолоченными рамами, в которых отражались всполохи света проносящихся мимо фонарей.
Я прошел мимо купе охраны. За приоткрытой дверью кто-то смотрел новости: дикторша с безупречной укладкой, холодным лицом и голосом без особой интонации произнесла: “Святой Орден объявил охоту на некроманта. В Гатчине и окрестностях продолжаются обыски. Империя в напряжении”…
Я усмехнулся.
– Империя в напряжении, – пробормотал я. – Некромант тоже в напряжении.
Ресторан оказался еще роскошнее. Белые скатерти, фарфор с золотыми гербами, серебряные ложечки, официанты в белых перчатках, легкий запах свежей и вкусной еды. На стенах крупные экраны, и на каждом, как на грех, все те же новости. Лица дикторов, герб Ордена… Казалось, мир решил не дать мне забыть о том, кто нынче назначен главным врагом Империи.
Я заметил Александра. Он сидел за дальним столиком с идеально прямой спиной, как будто в него встроен стальной стержень. На столе фарфоровая чашка, кофейник, рядом – раскрытый блокнот. Я подошел.
– Можно? – спросил я, указывая на стул напротив.
Альский поднял глаза. Холодно, сдержанно. Вежливо, но даже без тени радости.
– Конечно.
Я сел. Мы молчали несколько минут. Поезд мягко вибрировал, официант прошел мимо с подносом, на котором блестели рюмки с янтарной жидкостью. Мелькнула мысль в очередной раз нажраться, чтобы отключиться, но я отогнал ее, мотивируя себя тем, что это уж становится похоже на алкоголизм…
– Я видел ролик, – наконец сказал Саша, не глядя на меня.
– Я тоже, – отозвался я.
Ролик и правда вышел шедевральным: все как в классическом ужастике. Сначала просто пустой кадр – старый винный погреб, каменные стены, лампа мигает, потом появился я, стою у витрины, в руке шарф. На полу кровь, рядом лежит старик. За моей спиной женщина и мальчик, их будто кто-то прижал к стене, но в кадре никого больше нет. Они висят в воздухе, и видно, как с потолка падает иней, бутылки трескаются от холода, а я стою посреди этого ада, ору в пустоту, размахивая шарфом, будто командую кем-то. Камера чуть дергается, будто что-то проходит между объективом и мной, но ничего не видно, женщина кричит, мальчик плачет, кадр становится почти черным…
Нет, красиво конечно, и главное – даже если умельцы Святого Ордена и приложили руку к монтажу этого ролика, то все равно недалеко ушли от правды. По сути, все так и было. Увидь я такой ролик (а его меньше чем за сутки посмотрело уже больше 40 миллионов человек по всему миру), я бы и сам перекрестился, взял вилы и пошел охотиться на некроманта.
Саша вздохнул. Он поднял на меня взгляд и я впервые увидел в его лице какой-то проблеск слабости – он устал, очень устал:
– Ты подверг Лизу опасности. Ты вообще понимаешь, во что нас втянул?
Я усмехнулся.
– Я втянул? Может, напомнишь, кто вообще решил ее воскресить?
Альский поджал губы.
– А еще в доме Паленов я выполнял обещание, данное призраку убиенного царя из Михайловского замка, того самого, где на дуэли тебя чуть не убили. Напомни, пожалуйста, кто поперся в этот замок для дуэли со своим дядей? Кого мы с княжной искали когда нам пришлось просить о помощи местное привидение?
Мы оба замолчали. Напряжение между нами можно было резать ножом.
Александр откинулся на спинку кресла, кивнул официанту. Тот поставил перед нами две чашки кофе и тарелку с какими-то пирожными.
– Она моя невеста, — тихо сказал он, когда официант ушел.
Я кивнул.
– Знаю.
– И все равно… ты… – он не договорил.
Я усмехнулся, а Саша перестал смотреть на меня. Взял кусочек сахара и бросил его в кофе, теперь сосредоточенно мешая темную жидкость серебряной ложечкой.
– Ты знаешь, что Лиза может видеть сны? – спокойно сказал я, зная, что эту тему Альский просто не сможет проигнорировать.
– Что?
– В электричке. Она заснула. Просто спала как обычный человек и видела сон. И я его видел, будто вместе с ней смотрел. Маленькая девочка, белое платье, мать называет ее принцессой. Потом пансион, гувернантка, больше похожая на злую бабку, все рушится. Что это было?
Саша опустил взгляд.
– Это не сон, это ее жизнь. Она же действительно княжна, просто, если так можно выразиться, княжна ниоткуда – от семьи ничего не осталось. Ни имений, ни состояния. Только бумага с гербом и подписью, которую никто не может подтвердить. Ее мать умерла, отец тоже. Ее воспитывали в пансионе. Там над ней смеялись, когда она говорила, что она принцесса. А “Князь” – это в Империи это высший титул дворянства, одно время говорили, что в роду Лизы была царская кровь только не наших царей, а Польских.
Он сделал паузу.
– Когда мы познакомились с ней, мы сразу почувствовали что родственные души. Дядя был в шоке – нищая дворянка без роду без племени, зачем она мне? Но мне было все равно, кто она. Я просто хотел, чтобы она была рядом. И сейчас хочу.
Он замолчал, сделал глоток кофе. Я кивнул, чувствуя, как ревность медленно, но упрямо царапает изнутри.
– Ладно, – сказал я наконец. – Пойду отдыхать…
– Погоди, – спросил Саша. – Ты сказал она спала, это правда?
– Да. Иногда она становится такой же живой как ты и я, – сказал я. – Я пока не до конца разобрался как это работает, – тут я лукавил, – но я уверен, что смогу завершить начатое и закончить ритуал.
Альский посмотрел на меня, потом чуть заметно кивнул. Он протянул руку и мой взгляд зацепился за шрам на его запястье оставшийся после моего неумелого лечения. Я вздохнул и пожал протянутую ладонь:
– Да и потом, мы теперь с вами все втроем связаны…
– Это меня и пугает, – тихо сказал Саша.
– Меня тоже…