Страница 26 из 29
Сердце плавится
– Какой он?
– Не знаю, как описать его в несколько строк.
– Начни с определений: добрый, хороший, любящий…
– Нет, он часто бывает злым, его нельзя, в целом, назвать хорошим, и я не могу с уверенностью сказать, что он любит меня.
– Тогда, что же ты в нём нашла, чем он тебя зацепил?
– С ним моё стальное сердце превращается в воск. Он плавит меня одним взглядом.
Убежать от себя
Прекрасно понимая, что от себя убежать невозможно, я уезжала, чтобы забыть о себе, хоть на какой-то отрезок времени. Я впитывала в себя разные впечатления, словно губка, стараясь заполнить свою память доверху новыми событиями и лицами. У меня хорошо получалось не думать о себе, мне это нужно было, очень нужно, чтобы дать своему сердцу хоть какую-то разгрузку, и у меня это здорово получалось. Одно у меня не выходило совсем – забыть о тебе. И пусть вокруг меня кипела жизнь и менялись с огромной скоростью города и люди, но каждый раз, закрывая глаза, я снова и снова видела одного тебя…
Молчание
Мне всегда с тобой было нелегко.
И хоть, признаться, я знал, на что шёл, да, ко всему прочему, всегда считал себя тертым калачом по части женщин, хлебнуть лиха пришлось сполна. Ты всегда была остра и ядовита на язык, и мне постоянно приходилось затыкать тебе рот или поцелуем, или суровым взглядом – последнее не всегда помогало, и тогда я тащил тебя в спальню, чтобы выбить всю дурь. С твоим ядом я, пускай с трудом, но справлялся. Но, громы небесные, я не мог справиться с твоим молчанием. Ты уходила в тишину всегда внезапно, вдруг замыкалась в себе, словно в ракушке, услышав от меня, какую-то, на мой взгляд, ничего не значащую, ерунду или накрутив себя изрядно, а может быть ещё по, черт знает, какой причине.
И я не знал, что сделать с этой молчаливой тварью, в которую ты превращалась и которую мне так хотелось вытрясти из тебя порой силой. Ты молчала так, как никто не молчал. Исчезала совсем, тебя не трогали ни моё присутствие, ни отсутствие. Я становился для тебя каким-то невидимкой, ты продолжала жить, как ни в чем ни бывало, но в этой жизни больше не было меня. Совсем. Достучаться до тебя было невозможно, не помогали ни уговоры, ни угрозы, ни даже мои попытки вызвать у тебя ревность. Мне кажется, если бы я умер, ты бы не заметила, а просто перешагнула бы через меня. И если раньше я только ждал, когда ты прикусишь свой язык до крови, чтобы не наговорить мне того, за что потом сама будешь долго каяться, то в периоды твоих таких «уходов», я бы всё отдал за одно только твоё слово. Ты возвращалась, также внезапно, как уходила. Мне хотелось как-то наказать тебя за этот дурацкий и неуместный игнор, но ты вдруг становилась такой нежной и милой, словно мы только вчера познакомились. Ты улыбалась такой кроткой улыбкой, что я невольно раскрывал тебя объятия.
Однажды я тебя спросил: «Где же ты была, дурёха?». Ты посмотрела на меня так грустно, прижалась ко мне, словно маленький потерянный ребёнок, и сказала: «Там, где очень-очень больно…»
Я просто другая
Ты пойми, я просто другая…
Я не умею, как ты, слушать голос разума, он у меня тихий-тихий, потому что моё сердце заглушает его. Я не всегда могу собрать волю в кулак, он у меня маленький совсем, ну что туда соберёшь? Тобой движет цель, а я несусь по волнам своих эмоций и чувств. Ты просчитываешь ходы, словно гроссмейстер, а моя жизнь сплошная импровизация. Природа наделила тебя силой, а меня лишила её, заставив, при этом, выполнять непосильные вещи. Не требуй от меня того, чего я дать просто не способна, поставив меня наравне с собой. Посмотри на меня – ну какой из меня боец? Я заранее проиграла тебе все битвы. Ты твёрдо ходишь по земле, а я для этого слишком лёгкая, я от неё постоянно отрываюсь, и меня заносит, очень часто заносит. Приземли меня. Возьми меня в свои сильные руки. Успокой. Защити. От всего мира, от твоего гнева, от меня самой. Люби меня и я дам тебе то, что у тебя нет. Нежность…
Ты сильнее
Ты была в любви сильнее меня. Ты несла своё сердце гордо, не смотря по сторонам, боясь расплескать свои чувства на чужих тебе людей. Ты шла ко мне, не сворачивая, не оглядываясь на прошлое, по битому стеклу былых надежд и не боялась боли. Ради любви ты способна была станцевать на горячих углях босая, и улыбка не покинула бы тебя. Ты не боялась никого и ничего, открыто заявляя о том, что любишь. Такая смелая любовь пленяла и пугала меня одновременно. Мне бы хотелось, возможно, чтобы ты любила меня чуть легче, менее жертвенно. Но я понимал, что иначе ты не умеешь. Что только так, иначе тебя со мной рядом не будет. А этого я допустить никак не мог, а потому разувался, чтобы танцевать с тобой рядом сальсу на острых и колких камнях, раскалённых от костра наших чувств.
Великий Гэтсби
Ты все и всегда воспринимал легче меня. Я всю жизнь ждала своего Великого Гэтсби. Я ошибочно принимала за него простых мужчин, стремясь разглядеть за их красивыми словами повадки Героя. И хотя слова так мило кружили порой мне голову, дальше слов обычно не шло. То есть красота была только на словах, подвиги тоже. А на деле были просто быт и плотские желания. И однажды я поняла, что напрасно я жду такого Героя, готового ради Великой любви уложить к моим ногам полмира. Однажды я поняла, что не надо мне никого ждать. Потому что Великий Гэтсби – это я.
А ты, будучи, скорее, персонажем Адриано Челентано из «Укрощения строптивого», пытался научить меня не относиться к этой жизни слишком серьезно. Ты ворвался в мою судьбу, словно вихрь, перевернув в ней все с ног на голову, и заставил меня смеяться даже над самыми серьезными для меня вещами. И я смеялась. Но отчего-то мне все больше хотелось плакать.