Монологи о Нас…

Я потерялась

Послушай, любовь моя, я потерялась…

Я растаяла, растворилась где-то во времени и пространстве. Тебе нет рядом, катастрофически нет в мой жизни, и я задыхаюсь от невозможности обнять тебя. Я устала ждать тебя, я больше не могу верить в невозможное, ибо в моей душе нет света. Мне не страшно умереть, мне страшно умереть, так и не встретив тебя. Но ещё страшнее понять однажды, что тебя нет и никогда не было. Что просто нет такого человека, чьё сердце способно услышать моё. Что я обречена бродить из века в век одна, словно маленькая комета по тёмному холодному, бесконечному небу. Я стольких принимала за тебя, заглядывая в их чужие глаза, напрасно пыталась увидеть в них твою любовь. Я ничего не боюсь на этом свете, кроме одного – узнать, что её вообще нет.

Миленький мой!

Миленький мой, где же ты был всё это время? Почему так долго шёл ко мне?

Зачем ты смотрел в эти чужие глаза, там всё равно меня не было и нет? Почему останавливался в пути? Мне за это время успели три раза разбить сердце. Три раза я отдавала его в руки людям, они обещали его беречь, но предали. Я на них не обижаюсь, они просто не ты, они не умеют с моим сердцем обращаться, оно большое, горячее, им все ладони выжгло, вот и выпустили. Ты прости, я их за тебя принимала, вот и поплатилась. Три раза я собирала по пыльной земле его осколки, и никто мне в этом не помогал. Миленький мой, что же тебя так долго не было? У меня в душе столько было за это время пожаров! А теперь пепелище на их месте, разруха и пустота. Но она всё ещё очень болит, моя душа, значит, способна любить. Никогда себе не прощу, что столько нежности отдала не тебе, а этим чужим людям – я то всякий раз думала, что родной человек, вот наивная – а теперь у меня нежность тихая, не такая, как раньше. Раньше она у меня такая была, что могла обнять всю Вселенную! Миленький мой, где же ты раньше был? У меня же теперь внутри всё в шрамах, я же залатанная вся, заштопанная. Это с виду я красивая, сердце то изуродовано страшными рубцами от былых ран. Люди его не видят, но ты-то увидишь, ты же не такой, как они. Ты же мой. Знаешь, я бы так хотела его отдать тебе новеньким, не треснутым даже, но оно теперь такое, потому что ты, бродяга, слишком долго шёл ко мне. Я знаю, ты и сам уже не в том, лучшем, виде, в котором был, когда мы должны были встретиться, но не случилось. Ты теперь сам весь в заплатках и шрамах, тысячу раз разобранный на элементы и собранный снова. Я знаю, что ты тоже всё из души своей вытряс, и знаю, как досталось твоему бедному огромному горячему сердцу. И нежности в тебе уже меньше, а печали в глазах больше. Но мне неважно, веришь? Я чувствую, как мы летим друг к другу на огромной скорости, две безжизненные, опустошенные планеты. Я знаю, что очень скоро мы столкнёмся, и будет взрыв, от которого родится сверхновая, такая яркая, что ослепнут все те, кто в нас никогда не верил. Я вижу, что ты очень близко. Ты только не сворачивай больше с курса. У меня столько накопилось тебе рассказать, и у тебя для меня, я знаю, много припасено.

Я уже почти обнимаю тебя, а ты гладишь мою усталую голову и говоришь:

«Милая моя, где же ты была всё это время? Почему так долго шла ко мне, бродяга?»

Успокой меня

Иногда после очередной нашей ссоры ты приходила ко мне, чтобы, по твоим словам, успокоиться. «Успокой меня» – заявляла с порога и, подойдя ко мне, молча и так тихо, как двигается только кошка, садилась у моих ног, обхватив их своими гибкими руками, прижавшись ко мне всем телом. И ждала. С одной стороны, я понимал, что ты в моей власти, ведь я мог отшвырнуть тебя, словно надоевшего домашнего питомца, а с другой, понимал, что вся власть, на самом-то деле, была у тебя, покорно сидящей у моих ног. Вся власть была в твоей покорности и беззащитности. И как бы я до этого ни злился на тебя, в моменты твоей «капитуляции», когда ты сидела, тихая и смеренная, и ждала, когда же я тебя приласкаю, сменив гнев на милость, я понимал, что сам готов капитулировать. Я начинал гладить твою макушку и ты, умиротворенно прикрыв глаза, чуть выгибалась под моей рукой. Так могло длиться несколько минут, и я в эти минуты боролся со своим желанием к тебе, которое возникало всегда, когда ты сидела вот так в моих ногах. Я ждал от тебя нужной фразы, которая приходила неизменно: «Прости меня». И ты её произносила коротко и тихо, не вдаваясь в объяснения, что мне очень нравилось. «Прости меня» – окончание боевых действий, сложённое оружие, добровольный плен, готовность понести наказание за жуткий бунт, устроенный мне накануне. Я поднимал тебя с колен и уводил в спальню, чтобы свершить там над тобой своё «правосудие».

После мы пили кофе и разговаривали так, словно ничего до этого между нами не произошло. Твои глаза сияли, ты улыбалась, и я знал, что теперь-то ты точно успокоилась, море моей жизни.

И я был очень счастлив.

Кротость

Я всегда была ёжиком с израненным нежным сердцем, которое яростно защищала от всего мира. Я так часто воспринимала многое в штыки, на любое замечание в свой адрес у меня моментально вырастали острые колючки, любой совет отправлялся обратно советчику, аккуратно запечатанный в конвертике. Мне казалось, что я сама себе голова и про эту жизнь знаю, если не всё, то многое, а если пока чего-то не знаю, то узнаю непременно. Вся такая «разберусь – отойдите – справлюсь без вас». Я чувствовала себя взрослой, умной и очень сильной. Почти могущественная особа.

С тобой мне вдруг захотелось стать маленькой и послушной. Меня охватило странное и неизвестное мне ранее состояние – кротость. Мне захотелось быть кроткой с тобой. Кроткой и нежной. Я просто поняла, что спорить с тобой бесполезно, но не потому что ты упрям, а потому что знаешь меня гораздо лучше меня самой, и для меня же лучше будет пойти за тобой с закрытыми глазами. И я пошла. И кто бы мог подумать, что в этом несвойственном мне, как я полагала, смирении, я найду свой кайф. Просто стоять перед тобой, опустив глаза… Боже, сказали бы мне раньше, не поверила бы, но мне именно захотелось тебя слушаться. В таком состоянии я для тебя желанна. А что может быть лучше для женщины, чем быть желанной для своего мужчины? Что может быть лучше для неё, чем чувствовать себя защищённой и любимой?