Страница 33 из 170
Я замолчал, а кабинет через мгновение содрогнулся от громкого хохота. Мне показалось, что с потолка посыпалась извёстка. Опера ржали дружно и от души. Отсмеявшись, майор произнёс:
— Перефразируя анекдот, Михаил, твой дед лишнего не говорил, отец не говорил и ты не будешь. Так⁈
— Так, товарищ майор.
— Вот и хорошо. Иди, Миша, иди, — майор махнул рукой.
Я, благо уже стоял на ногах, сделал пару шагов к двери, как услышал за спиной голос Теплова:
— Михаил, подожди секунду.
Я повернулся и увидел, что капитан, что-то пишет на клочке бумаги. Закончив писать, он протянул его мне.
— Здесь мой рабочий телефон. Если возникнут трудности, звони. И скажи там кому-нибудь из комсомольцев, пускай Спиридонова в кабинет заводят. Всё, иди.
— Я всё понял, товарищ капитан. Спасибо вам, — после чего, уже всем, — до свидания.
Когда вышел из кабинета, то увидел вопросительно — любопытные взгляды, практически у всех находящихся в коридоре. Видимо, не каждый раз во время оперативно — розыскных действий после облавы из кабинета оперов раздаётся такой ржач.
Увидев здоровяка студента, который отвесил мне подзатыльник и грузил в РАФик, подошёл к нему и передал просьбу или приказ капитана:
— Алексей Васильевич просил передать, чтобы Спиридонова в кабинет заводили.
— Хорошо. Понял. А тебя чего⁈
— А меня отпустили.
— Ясно. Иди тогда. Выход найдёшь? Может проводить.
— Найду. Спасибо, — с этими словами я двинулся на выход из здания.
— Петрович, что скажешь? — капитан милиции Теплов задал вопрос своему непосредственному начальнику старшему оперуполномоченному ОБХСС майору милиции Аникееву Евгению Петровичу, когда за Михаилом закрылась дверь.
Их пара и приданный им стажер Саша Левский специализировались в отделении по уголовным делам, связанных со спекуляцией, обманом покупателей, частнопредпринимательской деятельность и коммерческим посредничеством, а также запрещёнными видами индивидуальной трудовой деятельности.
— Интересный парень, Лёша, очень интересный, — задумчиво протянул Аникеев. — Далеко пойдёт, если не остановят. Думаешь, позвонит?
— Вряд ли, Петрович. Но из него бы классный сыщик получился. Парень не промах, развит не по годам. Вежливый, но на шею садиться не позволяет, и при этом остаётся спокойным, как удав. Жаль только, в школу милиции он вряд ли пойдёт с его любовью к истории, — Теплов сожалеюще махнул рукой.
— Зачем же телефон дал?
— В жизни, Женя, всякое может случиться. А вдруг⁈ Я бы такого сотрудника с удовольствием взял в наш отдел…
— Это точно, Лёша, — Аникеев перебил коллегу и побарабанил пальцами по столу. — Надо было бы всё-таки установить парня.
— Понадобится, через дядю установим, — задумчиво ответил Теплов. — Знаем, где учится.
— Леш, а ты чего на заочке то делаешь? Я почему об этом не знаю⁈ И ты этого, как его, Ушнина, действительно, знаешь? — майор требовательно посмотрел на своего подчинённого.
— Петрович, какая заочка. Я вышку семь лет назад закончил. А что знаю дядю, сказал пацану, чтобы расположить к себе. Про дядьку он говорил правду. Так что сразу и выяснилось, откуда у него такие юридические познания…
— Алексей Васильевич, а чем вас так заинтересовал этот пацан? И вообще, он какой-то борзый для своих лет. С вами чуть ли не на равных разговаривал, — Левский влез в разговор двух оперов, съевших не один пуд соли на совместной работе и понимающих друг друга почти без слов.
— Понимаешь, Саша, я был просто поражён, когда этот пацан там, у монастыря заявил мне, что для дачи им объяснения он требует вызвать родителей или педагога из школы. Обычно, всё наоборот. Люди готовы сделать всё, что угодно, только бы к ним на работу или в учебное заведение не пришло письмо из милиции. Тем более, с обвинением в занятии спекуляцией. Это считай приговор. Комсомольский или партийный билет на стол и дальше только в дворники или кочегары. Помнишь, как перед пацаном, этот кандидат филологических наук из Политеха сломался буквально за пару минут. Для него карьера — это всё, вот и будет теперь стучать, как барабан на своих коллег. Получение взятки должностным лицом нам тоже в копилку идут. А эти преподаватели — кандидаты, доценты и прочие, все берут от студентов, особенно заочников. И подсиживают друг друга. А этот пацан не такой. Он был уверен, что не пострадает от нашего заявления о том, что он занимался спекуляцией книгами, — капитан замолчал, о чём-то задумавшись.
— У семьи большие связи? Да? — стажер вопросительно посмотрел на своих старших товарищей.
— И это возможно, Саша. Возможно. Но, вернее всего, сработала бы репутация, которую Михаил, не смотря на свои небольшие годы, заработал в своём окружении. Он был абсолютно уверен, что никто из тех, кто его знает, не поверит, если его обвинят в спекуляции. А это значит, что он не тот человек, чтобы заниматься таким делом, — менторским тоном произнёс майор.
— Евгений Петрович, а зачем же тогда Алексей Васильевич его притащил в отделение? — Левский вновь по очереди посмотрел на своих коллег и наставников.
— Саша, то, что сказал Петрович, это одна сторона медали, но есть и вторая. Всё чаще спекулянты к сделкам привлекают несовершеннолетних до четырнадцати лет. К ним нормы уголовного кодекса не применишь, а спецшколами их не запугаешь. Они уже встали на преступный путь, и их хрен исправишь. И наши сообщения в школу, для них, что слону дробина. Срать они на наши письма хотели, с большой колокольни. Вот таких ребят воры, бырыги, спекулянты обучают своим премудростям и юридическим знаниям, чтобы избежать наказания. Поэтому и надо было проверить, не человек ли Рыбы или Профессора этот Михаил. Уж больно он, как ты сказал, борзо себя вёл, — Теплов сделал небольшую паузу. — Всё понял, Саша.
— Почти, Алексей Васильевич. А когда вы поняли, что этот пацан не человек этих главных барыг с Печёрки?
— Саша, вот скажи мне, ты хоть чего-нибудь знал о тех зданиях, про которые Михаил рассказывал?
— Нет, — Левский энергично помотал головой.
— Саша, а ведь ты коренной горьковчанин, закончил десятилетку, отслужил в армии, заочно отучился пять лет в Лобаче, кстати, на истфаке, при этом служил в ППС и не раз патрулировал Свердловку. Но ты эту информацию впервые услышал от тринадцатилетнего пацана. Так? — подключился к разговору майор.
— Ну, так, — несколько недовольно ответил стажер.