Я вернулся. Дилогия

– Споем, Надежда Николаевна, даже не сомневайтесь. Мы хоть каждый день будем репетировать. За полтора месяца репертуар от зубов будет отскакивать, – уверенно заявил Захаров, который сиял искренней радостью, как начищенный самовар.

Его мечта начала сбываться. А мне, честно говоря, очень понравилось, как ребята исполнили «Верку», практически не репетируя. Я даже не нашёл к чему придраться. Нет, это было не «Любэ», другие голоса, немного другое исполнение и музыка, но всё равно получилось классно.

После «Верки» прогнали «Там за туманами» и «Берёзы». Вновь получилось очень хорошо. А потом хотели попробовать «О море, море», но тут вмешался Ярулин, который сначала был согласен на включение этой песни в репертуар, а потом запретил петь эту песню Касьянову, объяснив, что тот может сорвать голос.

Только успокоили Олега, который сильно расстроился. Хор хором, но исполнить песню солистом в ансамбле⁈ Кто же об этом не мечтает. В общем, только успокоил Олега, среди девчачьего трио начался скандал, кто будет петь «Над Кронштадтом туман». Тут даже Роман Михайлович умыл руки. Правда, высказался, что лучше всего эта песня прозвучала бы в исполнении Веры Васильевой, та, которая похожа на молодую Толкунову.

Лёха, конечно же, поддержал Катюху. Лилия надулась и почему‑то начала посматривать на меня. А я что⁈ Пятьдесят шесть мне или нет.

– Так, ребята и девчата, у меня есть предложение. В песне четыре куплета. Чтобы не было споров, кидаем жребий, кто какой из вас девчонки поёт с первого по третий куплет. Одна поёт, двое на подпевке на два голоса, можно и на три. Четвертый куплет поёте вместе.

– Очень интересное предложение, Рудаков. Необычное, – задумчиво произнёс Ярулин. – Так эту песню ещё никто не исполнял. Оригинально. Я поддерживаю.

У него же нашлись и ноты для этой песни, и текст. А девчата загорелись так, что какую‑то другую песню они точно бы не дали репетировать дальше.

Через час, когда раз в шестой или седьмой девчонки завершили исполнение песни, было принято решение попробовать, исполнить ещё одну композицию. Остановились на песне «Моряк вразвалочку сошёл на берег», для которой у Романа Михайловича также нашлись и текст, и ноты. Народ из зала начал потихоньку рассасываться. Слушать, как ансамбль по пять раз поёт одно и то же, то и дело прерываясь, меняя аранжировку песни, было не очень интересно. Белик и её друг звукооператор ушли ещё раньше, как и многие преподаватели, прослушав три первые песни.

Ещё через четыре часа в зале остались только участники ансамбля, Ярулин и Кузянин, которого Белик назначила ответственным за оборудование ансамбля и за сам ансамбль, у которого ещё не было названия.

– Ну, что, ребята, думаю, надо заканчивать, – Кузянин посмотрел на часы на левой руке. – Ого, уже почти пять вечера. Всё закругляемся.

– Да, ребята, славно потрудились. Заканчиваем. Ещё аппаратуру разбирать, – поддержал Григория Ивановича руководитель хора.

– Роман Михайлович, Григорий Иванович, а можно мы ещё немного порепетируем. Мы сами аппаратуру разберем и в комнату аккуратно сложим…

– Так, Захаров, рассказывай, чего придумали? Решили без нас иностранные песни поиграть? Битлов? Или ещё кого‑нибудь? – перебил вопросами Лёху Ярулин.

– Роман Михайлович, Михаил песню про три лилии дописал. Помните, я вам первый куплет напевал неделю назад. Хотели попробовать её исполнить, – признался Захаров.

И, в принципе, правильно сделал. Насколько я успел понять и Ярулин, и Кузянин сами очень хотели иметь во Дворце вокально‑инструментальный ансамбль. Не знаю, что они планировали с ним делать, но я думаю, они ребят во многом поддержат. Тем более, не особо старыми и были эти педагоги. Лет тридцать пять, не больше, а то и меньше. Я уже неоднократно замечал про себя, что люди здесь выглядят старше своих лет.

– Григорий Иванович, послушаем новую песню Михаила? – обратился Ярулин к коллеге.

– Думаю, можно задержаться ещё на полчаса. Только вы сами потом будете объясняться с Аграфеной Ануфриевной, – улыбаясь, произнёс Кузянин.

– Миха, давай к нам, диктуй слова, – обрадованно скомандовал Лёха.

И началась работа. Я надиктовал оба куплета с припевом. Потом объяснил, какой вижу аранжировку песни. Посоветовал Лёхе, взять девчонок на бэк‑вокал, чему те очень сильно обрадовались. Потом помучились с Шуриком, записывая ноты. С ним же прикинули, как должно звучать вступление. А потом ребята попробовали исполнить песню.

Я их несколько раз останавливал, поправлял. Пару раз и Ярулин, выслушав меня, доносил до ребят то, что я хотел сказать более понятным для них языком. В полчаса не уложились, но ближе к шести вечера песня прозвучала полностью. И мне понравилось то, что получилось.

Голос у Лёхи был сильнее, чем у Айвазова. Три бэк‑вокалистки с замечательными голосами, которые Димка во время припева усиливал через пульт. Отличная игра музыкантов. И получился хит, который значительно отличался от того, как исполнял эту песню её автор в том моём прошлом – будущем. И наш вариант мне понравился больше. Ещё надо будет прикинуть, как девчонкам двигаться на сцене, оставаясь на месте. Для Лёхи тоже движения надо придумать, но такие, чтобы их комиссия пропустила. Сейчас все ВИА в основном поют, стоя на месте.

Но у нас для этого во Дворце есть кружок хореографии, который ведет Алла Андреевна Райцева с прозвищем Алочка. Я её отметил в прошлое воскресенье, когда преподавателей знакомили с моими родителями. Шикарная женщина – девушка с изумительной пластикой и грацией движений в повседневной жизни. Какая у неё походка. Про таких женщин говорят, не идёт, а пишет. Или как написал Оноре де Бальзак: «Своей походкой женщина все может написать и показать, но ничего не дав увидеть».

– Что скажите? – обратился Захаров к преподавателям, закончив песню.

– Очень даже хорошо. Немного наивно, но живенько. Думаю, эта песня легко уйдёт в массы. Можно сказать, что Михаил написал для вашей группы очередной хит поп‑музыки. Для Веры – «Верка», для Лилии – «Три лилии». Михаил, а когда для Катерины что‑нибудь напишешь? – Задав вопрос, Ярулин с улыбкой посмотрел на меня, а потом на девчонок.

– Напишу, Роман Михайлович. Скоро напишу.

– Будем ждать. А песня, действительно, очень хорошая, музыкальная. Ты, Михаил, молодец. Только вот вряд ли её разрешат петь со сцены Дворца пионеров. А жаль, с какой‑то грустью произнёс Кузянин.