Страница 107 из 170
Глава 5. Литература, музыка и макулатура
Я сидел и вполуха слушал, как Катя Вилкова зачитывала последние новости в мире. После этого Лиза должна была дать слово мне о Музее юнг во Дворце пионеров, возвращение из которого в воскресенье оказалось очень насыщенным по событиям.
После того, как я исполнил под гитару «Там за туманами» и «Берёзы». Вторую песню пришлось спеть в два захода, так как пальцы на левой руке не выдержали из‑за боли в подушечках пальцев и в предплечье. Елизавета Кузьминична на несколько минут впала, я бы сказал, в состояние полной задумчивости. Отец с каким‑то превосходством смотрел на мамулю. Позже узнал, он предположил, что я за неделю научился играть на гитаре и исполню под неё «Там за туманами».
Когда Лиза отошла от шока, то состоялся серьёзный разговор о моих песнях и набросках очерка и будущего романа. Пришли к тому, что про мои песни пока лучше не распространятся, пока родители не переговорят в следующее воскресенье с директором Дома пионеров.
А первой пробой пера для газет по словам Елизаветы Кузьминичны была бы статья, переделанная из моего сочинения. Лиза поможет её переработать. А отправить статью лучше в Арзамасскую газету, в мае – июне будет как раз пятьдесят три года, как повесть Гайдара «Школа» была напечатана в журнале «Октябрь» в 1929 году. Не юбилей, но дата. Есть вероятность, что статью опубликуют. Тем более, в Арзамасе мамина сестра с мужем проживают. Могут помочь. Про то, что дядя Володя служит в ОБХСС, никто вслух не сказал, но это родители и Лиза тоже в расчёт взяли.
По поводу же набросков очерка и романа про экипаж Колобанова, то Пусторукова рекомендовала писать, писать и ещё раз писать. Она не понимает, как у меня это получается, так же, как и не понимает, как я мог написать такие песни. Но писать мне необходимо. А родителям буквально приказала поддерживать меня во всём.
Восьмого марта в гости пришли Храбровы. Хорошо, что к их несколько неожиданному приходу я в честь женского праздника в духовке запёк классический шашлык: свиная шея, лук, перец, соль и немного уксуса. Пару часов промариновать мясо и в духовку. Картошка в депрессии, то есть мятушка. Соленья, грибочки, так понравившийся родителям салат «Каспий».
Так что, чем накормить гостей нашлось. Заодно и удивить. И не только гостей. Родители тоже были в восторге от шашлыка, приготовленного в духовке.
Ну, а я раз уж пошла такая пьянка с песнями, решил в честь женского дня исполнить для мамули песню братьев Радченко «Мама не плач». Родители очень любили слушать песни этого дуэта в той моей жизни. Особенно им нравились песни: «Домик окнами в сад», «Зорька алая», «Учил отец, учила мать» и «Мама не плач». Мы под мою гитару часто пели эти песни за домашними застольями, особенно две первые.
Насколько помнил этот дуэт начал выступать в конце восьмидесятых, а песня «Домик окнами в сад» вообще написана в конце девяностых, во время развала страны, в которой всё пошло на снос. Все эти песни записал в тетрадь с буквенными обозначениями аккордов рано утром 8 марта, пока родители спали. Успел и тихо‑тихо песню прорепетировать.
В общем, после первого куплета:
Детство. В окно влетел мяч. Мама, не плачь.
Старый мой двор, не судачь. Мама, не плачь.
Весь приходил в синяках. Мамочка, ах.
Яблочки, да с чужих дач. Мама, не плачь.
Яблочки, да с чужих дач. Мама, не плачь.
Добился совершенно другого. И мамуля, и тётя Валя всё моё дальнейшее исполнение песни хлюпали носом чуть ли не в такт музыки и вытирали слёзы. Ладно не стал петь куплет: «Там, где висел папин плащ, мама поплачь». А то бы совсем расстроил женщин. Итак, Наташкины глаза стали похожими на глаза синеоких героинь аниме, а дядя Миша сидел за столом в состоянии большого изумления.
Потом были «Берёзы» и «Там за туманами», после которой слезы навернулись и у дяди Миши. Он тоже срочку служил, как и отец на Балтике, только на дизельной подводной лодке. Точно не помню, но он рассказывал или ещё расскажет, как они ударились об скалу под водой и потом боролись за живучесть подводной лодки. В том отсеке, где образовалась пробоина, ребята задраили люки. Сами погибли, но лодку спасли.
Последней моей песней дуэтом с мамулей мы исполнили «Коня» а‑капелла на два голоса. Сказать, что Храбровы были удивлены, то ничего не сказать.
Слово удивлены надо было заменить на какой‑то более яркий синоним. Особенно после того, как они узнали, что по двум билетам лотереи «Спринт», которые я купил в подарок родителям на 23 февраля и 8 марта, мы выиграли «ГАЗ‑24» и одну тысячу рублей. Вот такая пруха случилась у меня с учетом воспоминаний. Правда, про тысячу рублей я не помнил, так второй билет тогда при мне никто не открывал.
В общем, вечер прошёл с Храбровыми хорошо. И другие песни вместе попели, и в карты, как обычно поиграли. Надеюсь, у Наташки хватит силы воли не растрепать в классе обо всём, что она вчера услышала. Пока про мои песни рановато в школе говорить. Надо сначала всё с Белик решить родителям, а дальше посмотрим.
Может, хоть какая‑то движуха начнётся. А то за четыре недели, что я здесь, мне с моими знаниями и взглядами на жизнь несколько скучновато было, особенно в школе. Так‑то событий очень много произошло, но учёба в школе всё убивает.
Мои размышления прервала Елизавета Кузьминична:
– А сейчас о музее юнг‑горьковчан во Дворце пионеров вам расскажет Рудаков.
Я вышел к учительскому столу и начал рассказывать о том, что я увидел в музее, и что меня удивило больше всего. Особенно одноклассников поразил мой рассказ о том, как юнга из Выксы Саша Чаулин после окончания школы юнг, где выучился на радиста попал в разведроту при штабе Северного флота, и в составе разведывательной группы неоднократно совершал выходы в тыл противника.
В октябре 1944 года группа разведчиков, в которую он входил, была заброшена на территорию Норвегии, где после почти двух недель работы в тылу немцев была обнаружена и уничтожена. Последняя радиограмма позывного 707 Чаулина сообщала: «Окружены… Погибаем… Не сдаемся…».
Александр Чаулин, которому только исполнилось восемнадцать лет в 1944 году, как и все члены погибшей разведгруппы был посмертно награждён Орденом Отечественной войны I степени.