Страница 98 из 113
— Ну, не откусила же! — отвожу я глаза, стараясь не видеть какой теперь выглядит мочка.
Мила шепчет испуганно:
— А что, могла откусить?
— Не помню! — я хмурюсь, — Я была в состоянии это.. ну как его там? Аффекта!
— Шумилов сказал.., - начинает Милана.
— Давай не будем про Шумилова! — прерываю её.
— Пощему? Вит! Он любит тебя! Меня бы кто так любил, — согнув ноги в коленях, она ковыряет на джинсах дыру. Та уже проковыряна, и взлохмаченный ёжик густой бахромы обрамляет коленку.
— Ага! Любит так, что аж не удержался! — прижимаюсь макушкой к стене.
Милана смеётся:
— Ой, Вит! Ты бы слышала, что я там ему наболтала про вас с Богащёвым!
— И што? — говорю я серьёзно.
Она тоже серьёзнеет, смотрит, как будто решая, стоит ли мне открывать эту «страшную правду»:
— Ну, я не буду тебе говорить. Ты ещё зла на меня! Мало ли? К тому же, я капнула травки ему..
Я опять восклицаю:
— Чего?? Какие травки?
Мила стыдливо щебечет:
— Ну, те, из Тибета! Помнишь, я бады выписывала? А ты ещё брать не хотела! Сказала, что твой «старый добрый пион» лучше фсех.
— Да голимый наркотик твои эти бады! — спешу узаконить сей факт, — И чё, ты моего Шумилова ими пичкала?
Мила, вскинув глаза к потолку, выдыхает:
— Ну, я же чуть-чуть!
— О, Господи, Мил! — восклицаю, — Ты это спесыально?
Она простодушно кивает:
— Ага! Хотела, чтобы он раскрепосс.. раскрепос-сился!
«Нас что, развезло от вина?», — я смотрю на бутылку. Вот это «Кагор», ё-моё!
— Ну, полущилось, — толкаю бутыль в её сторону, — На! Поздравляю тебя!
Мила, допив, произносит:
— А он мне шептал, когда мы.. ну, того..
— Замолщи! — закрываю ладонями уши.
— Не кривись! — убирает ладони, вцепившись в меня, — Ты дослушай! Дослушай.. Шептал: «Виталина, Виталя». А мне так обидно стало! Я потом плакала, когда он ушёл.
— Обидно ей, — хмыкаю, — Сука!
И мне тоже обидно! И слёзы бегут по щекам.
— Я сука, Вит, знаю! — кусает Милана губу, — Мне Куликов говорил, что я сука, когда разводился со мной.
Время, наверное, позднее. Я и забыла, куда собиралась. К Шумилову, кажется! Вот же в чём дело? Я перед этим глотнула пиона! Потом собиралась поесть на ходу. Не сложилось. А тут.. Тут Милана. С вином и деньгами.
— Я эти деньги верну Богащёву, — решаю.
— Не вздумай! — хватает она за рукав, — Я их добывала таким трудом!
— Каким трудом? — усмехаюсь я.
— По́том и кровью! — Милана, допив, проверяет, осталось ли что-то в бутылке. И одна ярко-алая капля угождает на мой белоснежный рукав.
— Что, будем третью откупоривать, нет? — произносит она.
— Как.., - недоумённо смотрю на бутылку, — Это.. вторая? А первая где?
— Так вот же она, — изогнувшись, Милана подносит к лицу абсолютно такую же, тоже пустую бутыль.
«У меня в глазах, что ли двоится», — машу головой.
— Ты что, притащила ко мне три бутылки «Кагора»?
— Ага! — произносит она, — Чемоданщик вмессительный! Прикинь, — запрокинув лицо, она громко хохочет, — Ты прикинь, если б меня остановили менты? А в чемодане псят пачек зелёных, три бутылки вина..
— Не хватает оружия! — ржу, не могу.
Представляю Милану в браслетах, кричащую гневно: «Волки позорные! Свободу женщине!».
Она угорает, согнувшись до самого пола:
— Нужно было туда пакетик с мукой запихнуть! Вот была бы умора! Прикинь?
— Рисы.. рисы.., - пытаюсь сказать, задыхаясь от смеха, — Рисыдивистка!
— Бандитка! Из фильма. Эта, как её там.., - в промежутках между взрывами хохота, шепчет Милана.
— Сальма Хайек! — горжусь своей памятью.
Фильм этот был у нас с Милой любимым. Она — Сальма Хайек, а я — Пенелопа Крус.
— Нет, это ты — Сальма Хайек, — говорит, отсмеявшись.
— Пощему это я? — я пытаюсь припомнить, как выглядит Сальма.
— Ну, Сальма красившее, — ластица Мила.
— Не пытайся! Не выйдет, коза! Я тебя не прощу!
Мила, ногой подцепив за колёсико, тянет к себе чемодан. И в руках у неё появляется третья бутыль. И.. коробочка с очень знакомой эмблемой.
— Эт што? — говорю.
— Это серёжка с топазом. Та самая, которую ты, дорогуша, отгрызла..
— Не правда!
— Почти.
— Ну, и што? И защем она мне? — я смотрю на серьгу.
— Я решила, пусь будет! Одна у тебя, а вторую оставлю себе. Это в знак нашей дружбы. Будешь смотреть, вспоминать..
Закрываю коробочку:
— Ты покупала её в ЗлатаРус?
— Символищно, не правда ли? — Мила смеётся, уложив свою голову мне на плечо. Я поначалу хочу отпихнуть. А потом, передумав, бросаю:
— Пшла ты, моль бледная!
— А ты — моя рыжая вошь, — произносит Милана, вцепившись в мой локоть, уткнувшись сопящим заплаканным пьяным лицом мне в плечо, — Как же я сильно люблю тебя, Витка! Знаешь, я что поняла? Я люблю тебя даже сильнее Шумилова.