Страница 88 из 113
— А вот они, наши голубки! — видя нас, восклицает свекровь.
Она, закатав рукава своего нарядного платья, собирается мыть посуду.
— Мам, да вы что! Я сама, — говорю. Торопливо снимаю с неё фартук.
— Да, что я посуду не помою? — ворчит.
— Отдыхайте! У вас сегодня праздник, — смеюсь.
— Ой, да какой это праздник? Я тебя умоляю, — она машет рукой, — Дотянули, и ладно!
Я занимаю «помывочный пост», беру в руки мыльную губку:
— В смысле, дотянули?
Вероника стоит, опираясь о кухонный шкафчик:
— Ну, дожили со старым до новой даты, и то хорошо.
— Ой, не прибедняйтесь! — журю её за подобные мысли, — Вы с отцом проживёте ещё лет двадцать, как минимум.
— А то! Я на Майку надеюсь. Авось, выйдет замуж. Так хоть погуляю на свадьбе. Платье-то живо ещё, — Вероника задумчиво хмурится, — Кстати, а что у вас с Майкой случилось? Поссорились что ли?
— С Майкой? — гляжу удивлённо.
Ничего-то не скроешь от вас! Странно, что наша с Шумиловым ссора осталась незамеченной. Вероника всегда была чуткой! Всегда замечала малейшую боль.
— Да, — произносит, — Вы с ней весь вечер какие-то обе.. Не знаю, закрытые, что ли? Как будто обида такая у вас. Недосказанность.
— Мам, вам нужно психологом быть, — усмехаюсь. Тарелки легко поддаются. Становятся чистыми, друг за другом встают на сушилку.
— Ну, не зря же меня в своё время взяли в отдел кадров. Я сразу видела фальшь! Помню, начальница мне говорит: «Вероника, ты у нас — настоящий детектор».
Я послушно молчу. Ожидаю, вдруг что-то последует дальше. И она забудет про меня и про Майку. Не заставит выдумывать, врать.
— Ну, так что? — вопрошает.
Вздыхаю, поняв, что выйти сухой из воды, не получится. Развязав фартук, тихо бросаю:
— Да так, пустяки. ПМС.
Эта формулировка всегда помогала Шумилову. Тот, чуть что не так с настроением, любил говорить:
— У тебя ПМС?
А когда Майка тоже стала взрослеть. И у нас у обеих случались «духовные кризисы», Костя страдал больше всех. Хватался за голову и говорил:
— О, Боги! Дайте мне сил пережить новый приступ критических дней у девчонок.
Я усмехалась. А сейчас не смешно..
— У тебя? У неё? — вопрошает свекровь.
Прячу боль за ресницами, щупаю выступ кольца:
— У обеих.
Вероника роняет досадливый вздох:
— Хорошо, меня природа избавила от этой занозы.
— Хорошо? — говорю недоверчиво.
Вероника, убрав от лица мою прядь, обнимает за плечи:
— Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать. Если что-то не ладится в жизни. Если где-то болит. Я пойму.
Ощущаю, как близятся слёзы. Машу головой:
— Всё в порядке, мам! Правда. Просто период такой.
— Дай-то Бог, — произносит она.
И даже от этой нежданной, короткой сочувственной ласки, мне становится чуточку легче на сердце. И боль утихает в груди.