Страница 26 из 113
Не выдержав ни секунды, я набираю Артура. Пускай, у него сейчас пара. Не развалится, выйдет в коридор! Тот, словно тоже терпел, ждал звонка, почти сразу берёт:
— Ну, как тебе, Борисыч? Видел, какие у нас тут дела происходят, пока тебя нет? — его голос насмешливый. Мне не до смеха!
— Это как называется? Что это?
— Бунт молодёжи! — Моложаев доволен, как будто сам был зачинщиком этого бунта.
Я сыплю вопросами:
— Как? Почему? Что случилось?
— Да просто всё, — хмыкает он, — Тут к нам приходил социальный работник, или как там его.. Опросил всех твоих учеников, а в особенности, девочек. На предмет домогательств с твоей стороны.
Я сползаю по стенке:
— Твою ж мать! Представляю себе, что подумали дети.
— Всё нормально они подумали. У детей есть мозги, — произносит Артур, — Они, естественно, не поверили в то, что ты мог учудить нечто подобное. Ну, стали выспрашивать. Ко мне докопались! Я им и выложил всё, как есть.
— Что ты им выложил? — хмурю я брови.
— А то! — изрекает Артур, — Что одна не чистая на руку студенточка подала на тебя заявление в суд и тебя отстранили.
— А они? — я сижу на полу, разместив между ног неразобранный ворох пакетов.
— Ну, а они что? Вон, как видишь! Устроили смуту в рядах псевдонаучных умов. Ранним утром, ещё до открытия ВУЗа собрались, и встречали речёвками всех, кто пришёл. Верните Шумилова, и всё тут! Только ему, нашему дорогому преподавателю, мы будем сдавать экзамены.
Я прикрываю ладонью глаза:
— Их же отчислят!
— Не отчислят! — перечит Артур, — Всех не смогу отчислить. Весь курс? Да и там не один, там ещё старшекурсники. Аспиранты твои, между прочим!
— Пиздец, — матерюсь я вполголоса, что мне, в обычное время, не свойственно.
— Борисыч, ты чё приуныл? Да если бы за меня так вступились, я б землю рыл носом!
— Землю? Носом? — смотрю на Капустина, который как раз появился в прихожей, — И чё бы ты, трюфель нарыл?
Пёс суёт морду в пакет. Кажется, в этом пакете лежит колбаса?
Моложаев смеётся:
— Короче, пойду я, а то мои умники решат, что пары не будет и разбегутся. Я же не Шумилов, меня тут никто так не любит!
— Иди ты, — шутливо бросаю ему.
Выдыхаю, когда разговор завершён. А на душе как-то горько и сладостно. Может ли быть одновременно горько и сладостно? Я нужен им! Я, а не кто-то другой. Едва ли такая инициатива поможет восстановить моё доброе имя. Но внутри потеплело. Охота пойти туда и обнять их всех, и каждого по-отдельности.
В соцсетях в этот день мне написали сразу десять студентов.
«Константин Борисович, мы с вами!», «Мы поддержим вас! И не верим в то, в чём вас обвиняют!», «Мы будем просить у Инессы Васильевны, чтобы она вас вернула», «Чердынцев достал!», и тому подобное. Решаю ответить Синицыну:
«Мне очень приятно, что вы поддержали меня! Но сессию всё равно придётся сдавать Чердынцеву. Навряд ли меня восстановят в ближайшее время. Спасибо, ребят!».
Вечером я решаю отведать комплексного обеда. Всё ж любопытно, чего они там предлагают? Не идёт ни в какое сравнение с тем, что готовила Вита. Но, на безрыбье сгодится. Хочу поберечь те остатки еды, что стоят в холодильнике. Они греют душу! Как будто она ещё здесь..
— Чё, хочешь попробовать? — киваю Капустину. Тот вроде сыт. Но чувство сытости у него притупляется, когда мокрый нос чует запах еды.
Кладу рядом с миской кусочек говядины. Принюхавшись, он начинает её уминать.
— Ну, как тебе? Бифштекс подгорел, скажи? — вопрошаю. И знаю, что он не ответит! Эх, жаль, я не знаю собачий язык.
Перед сном вижу, Вита онлайн. Я лежу на кровати, с её стороны. И Капустин лежит по-соседству. Сегодня я вымыл ему лапы тщательно. Расчесал волосню, и ему, и себе.
«Как ты?», — пишу. Но тут же стираю. Хочется написать что-то более весомое, но что?
«Ну, и как тебе жизнь без меня?», — может так. Нет, это слишком!
«Знаешь», — пишу, — «Я грущу без тебя». Далее делаю фото обложки ещё недочитанной книги. «Здравствуй, грусть!». И задумчивый профиль девицы за столиком в летнем кафе.
И вот это всё ей отправляю. Ответ приходит достаточно быстро. Вита пишет:
«Это Капустин? Ты пускаешь его на кровать?».
Я хмурюсь, думая, как она поняла. И тут вижу лапу Капустина, которая попала в кадр.
«Блин!», — думаю. Отвечаю ей:
«Ну, должен же я с кем-то спать?».
«Лучше найди себе сучку», — глумится Виталя.
«Ты ж моя сучка!», — смеюсь про себя.
«У меня уже есть одна, и другой мне не надо», — пишу.
«Я за тебя очень рада», — отвечает расплывчато. Снова решила, что я о Милане? Собираюсь внести уточнение. Но.. Лучше оставить, как есть.
«Доброй ночи, любимая!», — отправляю ей. На этот раз Виталина решает оставить меня без ответа.