Страница 91 из 110
Ничего другого Сьюзан придумать не смогла. Не шпионить же за ним, в самом деле! Не говоря уж обо всем прочем, у нее просто нет времени выяснять, куда и с кем он ходит в течение дня. У нее работа.
Сьюзан взглянула на часы. Хотелось вернуться домой и поговорить с Блейком немедленно. Но сейчас только час дня – его, скорее всего, нет. Блейк редко обедал дома, если не работал, а сейчас он как раз готовил свою следующую выставку. Сьюзан знала: он надеется и ждет, что хотя бы несколько скульптур с этой выставки удастся продать в музей. Она вздохнула и достала из кармана пальто пакет с сэндвичами, который каждое утро торжественно вручал ей Кроун.
– Благодарю вас, Кроун, – всегда говорила она и убирала сэндвичи в карман. Однажды он спросил:
– Не желаете ли, мадам, чтобы вам доставили обед?
Но она, с ужасом вообразив, как помешают ее работе суетящиеся слуги с подносами, поспешно ответила:
– Нет-нет, не надо, сэндвичи меня вполне устраивают.
Она поела, затем подошла к раковине, наклонившись, попила воды из-под крана. На миг остановилась, не зная, что делать дальше, – и, так ничего и не придумав, решила вернуться к работе. Лишь раз замерла, пораженная мыслью: «Как я могу? Это же Соня, ее тело!..» Тряхнула головой – и продолжила. Желание продолжать, закончить то, что начала, сидело в ней куда глубже переживаний из-за Сони. Это была уже не Соня – это была ее работа.
* * *
В столовой за ужином Блейк оживленно рассказывал о том, как сложно было убедить старого Джозефа Харта, что он не просто «лепит куличики». Когда он сделал паузу, Сьюзан спросила:
– Блейк, и это все?
– По-моему, Сюзанна, для одного дня вполне достаточно, – дружелюбно откликнулся он, закончив свой рассказ.
Нынешний Блейк ничем не отличался от себя прежнего. Пока он говорил, Сьюзан не сводила с него глаз и пыталась понять: быть может, все-таки что-то в нем изменилось? Должна же новая любовь оставить на человеке какой-то, пусть самый скромный след! Но взгляд серых глаз Блейка был все так же холоден и ясен, рука, стряхивающая пепел с сигареты, не дрожала, да и поцелуй, которым он приветствовал Сьюзан перед ужином, был ничем не хуже прежних поцелуев. Переодеваясь у себя в комнате, она поборола искушение надеть красное платье с золотом, что блистало и переливалось у нее в шкафу. Но делать что-то такое, что можно расценить как кокетство, показалось ей невыносимо стыдным. Впрочем, не было нужды и назло ему надевать голубое. В конце концов Сьюзан остановилась на простом платье из белого шифона, а длинные волосы, как обычно, зачесала назад и убрала в узел. Блейк ничего об этом не сказал; он был поглощен своими заботами.
– Дело в том, что у меня есть к тебе вопрос, – сказала Сьюзан. Только что подали салат, и на несколько минут они остались одни. Сьюзан торопилась заговорить, пока не появится Кроун.
– Да? – Блейк вопросительно вздернул тонкие черные брови. Ни малейшей тревоги в его голосе не слышалось.
– Сегодня ко мне заходила Мэри, – сказала Сьюзан. – Она рассказала, что у тебя с Соней роман. Блейк, это правда?
Теперь ей удалось его удивить! Он отложил вилку, неторопливо промокнул рот салфеткой.
– С чего Мэри вздумала тебе об этом рассказывать? – поинтересовался он.
Так же негромко и спокойно Сьюзан объяснила:
– Это вышло случайно. Не то что она пришла посплетничать. Уверена, ничего такого говорить она не собиралась. Но я наговорила ей обидных вещей, и она мне так отплатила.
Она ждала, что будет злиться на Блейка, – но сейчас, чувствуя на себе его взгляд, совсем не злилась. Напротив, ее охватило какое-то мертвое безразличие.
– И ты теперь на меня обижена? – поинтересовался он.
– Нет, – ответила она. – Нет, не обижена – но должна знать правду. Не играй со мной, Блейк, просто скажи все как есть.
Как видно, она поставила перед Блейком непосильную задачу. Он надолго задумался, кроша на тарелку хлеб.
– Соня… ну, Соня с кем только не заводила романов! Это часть ее натуры, знаешь ли. Пожалуй, и часть ее искусства.
– Блейк, просто скажи как есть, – повторила она.
– Легко сказать, Сюзанна! – ответил он. – Здесь нет простых ответов. Соня не имеет ни малейшего отношения, например, к тому, что я чувствую к тебе. То, что она меня отчасти… привлекает, не отрицаю. Да и к чему отрицать? Знаешь, я тоже мог бы устраивать сцены из-за того, что, когда мы познакомились, ты работала в мастерской Дэвида Барнса, но ведь не стал. Люди вроде нас с тобой особенные, такими уж созданы. У нас большие потребности. И мы делаем то, что делаем, просто потому, что не можем иначе.
Сьюзан потрясенно уставилась на него.
– Так ты думал, – начала она, – что Дэвид Барнс и я…
Он покачал головой и успокаивающе протянул руку.
– Да нет же, Сюзанна, ничего такого я не думал! Я принял тебя такой, как есть, и сейчас принимаю такой, как есть. Что бы ты ни делала, ты остаешься Сюзанной.
В его голосе и в лице читалось такое спокойствие, что Сьюзан была совсем сбита с толку. Она ухватилась за произнесенную им фразу. Должна же быть где-то истина – настоящая, абсолютная истина!
– Ты хочешь сказать, что не можешь… не любить Соню?
– Сюзанна, милая моя простушка! Забудь ты о Соне. Что я о ней думаю, к нам с тобой не имеет никакого отношения.
– Нет, Блейк, имеет. Все, что ты думаешь, все, что чувствуешь, имеет отношение ко мне.
Ей казалось, что она разыскивает Блейка в густом тумане. Голос слышен, а лица не разглядишь.
– Сюзанна! – В его голосе послышалось нетерпение. – Можно попросить тебя никогда больше не поднимать эту тему?
– То есть ты мне ничего не ответишь?
– Не думаю, что это как-то тебя касается, – холодно и сухо ответил Блейк.
В этот миг он очень напоминал своего отца: такой же бледный, холодный и не то чтобы недобрый – скорее неспособный ощутить никого, кроме себя. «Дорогая, об этом мы больше говорить не будем» – так же сухо, должно быть, объявлял старый мистер Киннерд матери Блейка. И она покорно отвечала: «Хорошо, Артур. Прости». «Ничего страшного», – снисходительно отвечал он. А потом говорил сыну: «С твоей матерью я был очень счастлив». Но она умерла много лет назад, хоть и была гораздо моложе своего мужа. Умерла, когда Блейк был таким маленьким, что теперь совсем ее не помнил. Но, быть может, она успела увидеть в своем маленьком мальчике еще одного старого мистера Киннерда – и жизнь для нее утратила смысл. Ведь ничего больше не осталось…