Страница 41 из 110
В тот же вечер она сказала Марку как бы невзначай:
– Сегодня заезжал Дэвид Барнс посмотреть на мои фигуры.
Они сидели рядышком на широком покосившемся крыльце. Вечер был таким же, как все прочие вечера, и Сьюзан это радовало. Пусть бы все так и оставалось!
– И что сказал? – спросил Марк доброжелательно, но с прохладцей.
Сьюзан придвинулась ближе, обвила его руку своей.
– Сказал, что работа очень хороша, но я еще слишком мало знаю. Мне не хватает знания основ.
– Много он понимает! – воскликнул Марк. – Фигуры у тебя замечательные! Давай пойдем взглянем на них еще раз.
– Он говорит, что я копирую тела, а не создаю.
– Да о чем это вообще? – проворчал Марк.
– И хочет, чтобы во вторник я поехала в Нью-Йорк и начала там заниматься анатомией. Ты не возражаешь? К твоему возвращению я всегда буду дома.
В сумерках она слышала, как Марк попыхивает своей трубкой. Наконец он ответил:
– Ты же знаешь, я хочу, чтобы ты делала все, что пожелаешь. Но хотелось бы быть уверенным, что этот парень в своем деле разбирается.
– Я буду уезжать только дважды в неделю, а Джейн прекрасно справляется с детьми, – сказала Сьюзан.
Марк не отвечал. Но она сказала то, что должна была сказать. Подождав немного, она встала, села к нему на колени и свернулась в клубок, а он обнял ее – и еще долго они сидели в молчании.
– Какая же ты сладкая! – прошептал он. – Такая сладкая… когда захочешь.
* * *
Во вторник, едва Марк уехал на работу, Сьюзан поднялась наверх и сняла утреннее платье в цветочек. Марк забыл, что сегодня вторник, а Сьюзан не стала об этом напоминать. Он поцеловал ее и сказал, как обычно:
– Ровно десять часов, и снова буду дома!
– А мы все будем ждать тебя у ворот, – ответила Сьюзан.
И Джон добавил:
– Хорошо, что Марсия уже немножко ходит, – она тоже сама выйдет тебя встречать!
Вместе они дошли по гаревой дорожке до ворот и помахали Марку на прощание. А потом Сьюзан быстро повернулась к сыну:
– Джон, сегодня маме надо на некоторое время уехать, так что тебе придется помогать Джейн с Марсией.
– Куда ты едешь? – спросил он.
– В Нью-Йорк, – ответила она.
– А зачем? – спросил он.
– Работать.
– Ты будешь каждый день ездить на работу, как папа? – с тревогой спросил Джон.
– Нет-нет, только иногда, – ответила Сьюзан и с тем оставила детей во дворе, под ярким солнышком, в недоумении от непонятного поведения мамы. Но не ехать она не могла.
До железнодорожной станции в южной части города было всего около мили. Марк мог бы ее отвезти, но Сьюзан не хотела, чтобы это утро чем-то отличалось от всех остальных. Она дойдет пешком.
* * *
Она сможет все… Да, и даже это! Хотя, войдя в сверкающую чистотой комнату без единого окна и бросив взгляд на очертания тела под простыней, на миг подумала, что это уж слишком.
«Я смогу, – сказала она себе. – У меня все получится».
Навстречу вышел мужчина с приятным лицом и тихим голосом.
– Мисс Гейлорд? – сказал он. – Меня зовут Крейтон. Мой друг Дэвид Барнс говорил мне о вас.
Сьюзан пожала его тонкую чистую руку.
– Пройдемте, пожалуйста, сюда. – Она последовала за ним в соседнюю комнатку. – Теперь прошу вас снять шляпу и надеть вот это… да, и перчатки. В нашей работе очень важно не порезаться.
Сьюзан повиновалась. Сердце отчаянно колотилось. Крейтон бросил на нее острый взгляд.
– Вы первый раз в морге?
– Я никогда еще не видела мертвецов, – ответила она и сама устыдилась своего дрожащего голоса. Прочистив горло, Сьюзан заговорила громче: – Я скульптор, и мистер Барнс считает, что мне нужно лучше знать анатомию.
– Боже мой! – мягко сказал Крейтон. – Как похоже на Дэйва: взять девушку вроде вас и отправить прямиком сюда! Почему бы вам не начать с лекций по анатомии или еще с чего-нибудь… полегче?
– Я справлюсь, – твердо ответила Сьюзан.
– Что ж, – сказал он с сомнением, – если почувствуете слабость или головокружение…
– Не почувствую, – ответила она.
Когда Крейтон откинул простыню, Сьюзан порадовалась тому, что это недвижное тело хотя бы красиво. Будь оно старым или уродливым… но нет, перед ней лежал красивый молодой мужчина.
– Отчего он умер? – спросила она шепотом.
– Какое-то непонятное мозговое страдание, – ответил Крейтон.
– А его семья? Они не против?
– Он подкидыш. И был нездоров с самого рождения. Всю жизнь провел в казенном заведении, под опекой государства. Хотя бы теперь от его мозга будет какая-то польза.
«Так и есть», – поняла Сью, вглядевшись в гладкое пустое лицо мертвеца.
– Сейчас он выглядит нормальным, – заметил Крейтон. – Но я дважды видел его живым, в то время лицо у него было постоянно искажено.
– От боли?
– Кто знает? – ответил Крейтон. – Говорить-то он не умел… Что ж, теперь я займусь своим делом, а вы смотрите внимательно.
И сделал, быстро и аккуратно, первый разрез.
– Крови нет! – изумленно воскликнула Сьюзан.
– Да, тело уже подготовлено к вскрытию, – ответил он. – Смотрите, вот учебник. А у меня, так сказать, к нему иллюстрация. Советую вам начать так. Читаете страницу, потом сюда, потом продолжаете. Можете задавать любые вопросы. Но я буду заниматься своим делом. Уверены, что с вами все хорошо?
– Уверена, – ответила она.
Сьюзан села и начала читать – медленно, заставив себя сосредоточиться на тексте. Внимательно дочитала до конца. Потом встала на ноги, взяла тонкий острый нож, хрупкий на вид, но прочный… Хорошо, что кровь не течет, думала она. Тело как глина. И на ощупь такое же. Всякая плоть – глина. А к холодной глине прикасаться не страшно. Глина не знает ни боли, ни страдания… Какая тонкая кожа! Как она расходится при разрезе, обнажая плоть! Как сплетены друг с другом мускулы, как прикреплены к костям, что за удивительный механизм приводит их в движение! И тончайшие нити нервов, и изящное кружево артерий и вен…
– Может, на сегодня хватит с вас? – спросил наконец Крейтон. – Мне пора закрывать анатомичку.
Сьюзан подняла на него затуманенный взгляд.
– Я даже не представляла себе, как устроен человеческий локоть! – ответила она. – А теперь знаю.
* * *