Страница 15 из 110
Сьюзан присела на верхнюю ступеньку крыльца, обхватила руками колени и уставилась на сад, вовсе не видя сада. О Люсиль она уже забыла. Но помнила ребенка, ощущала, погружалась в его бездонную суть. И вновь в ней зашевелилось желание, глубинное, слепое, нестерпимое – сладкое, темное, одинокое желание, так хорошо ей знакомое, которое не с кем было разделить. Сьюзан поднялась на ноги и медленно пошла наверх. Мимо двери своей комнаты. На чердак. Здесь перемешала свежую глину и начала лепить новорожденного, чье крохотное, еще не до конца оформленное личико дышало терпеливой покорностью, глубокой и неизъяснимой.
Рухнул дом у нее под ногами, растворилась крыша над головой. Сьюзан уже никого и ничего не помнила. Исчезли все прошедшие месяцы. Растаяли без следа годы ее жизни. Осталась лишь глина, из которой Сьюзан создавала человека. Выгибала и растягивала свой материал, придавая ему форму новорожденного, еще стиснутого стенками чрева: согнутую спину, поджатые ножки, переплетенные ручки-веточки. Только голова у ребенка была велика и свободна; чуть приподняв голову, с пугающим терпением вглядывался он в еще незнакомую жизнь. Закончив работу, Сьюзан смотрела на нее почти с испугом. Она не понимала, что такое сделала. И это пугало. Младенец, повернувшись к ней, словно спрашивал: «Зачем я родился на свет?»
– Не знаю, – ответила она вслух.
Голос эхом отозвался в пустом помещении. Сьюзан вдруг почувствовала, что снаружи темнеет. Выглянула в окно – в самом деле, над лесом пламенел багровый закат…
«Я проработала весь день! – подумала она будто в тумане, снимая халат и приглаживая волосы. И потом: – Скоро вернется Марк!»
Марк! В эти несколько часов она совсем о нем не думала. Но теперь, вспомнив, снова ощутила и дом под ногами, и крышу над головой. Не оглядываясь на дело рук своих, она побежала вниз.
* * *
Торопливо готовя Марку ужин, Сьюзан ощущала, что долгое время провела не здесь. И там, где была, остался зримый след присутствия – скульптура, созданная ее руками. Часть ее самой, но отдельная часть. Она очень устала, чувствовала себя одинокой и все же была довольна. Вдруг ей страстно захотелось увидеть Марка: ощутить его руки, губы, знать, что он рядом – добрый, надежный Марк, которого она так надолго покидала. Вот почему она так спешила все приготовить. И когда Марк наконец пришел и из прихожей раздался его громкий энергичный голос: «Сью! Где ты?» – она выбежала навстречу, бросилась в объятия и крепко прижалась к нему.
– Марк! – шептала она. – О Марк! – Не вернись он сегодня, что бы ей оставалось?
– До чего же долгий день! – вздохнул он. – Терпеть не могу, когда не удается на обед вырваться домой.
А для нее этот день пролетел как порыв ветра. Уткнувшись ему в плечо, Сьюзан думала: «Сегодняшний день – пробел в нашей жизни». Сегодня она совсем не была с Марком. А ей не хотелось ни один день проживать без него. Они должны быть всегда вместе. Сьюзан порывисто вздернула голову.
– Марк! – воскликнула она. – Пожалуйста, прошу тебя… я хочу ребенка!
– Прямо сейчас? – изумленно проговорил Марк. Взглянул на нее и слегка улыбнулся – он был тронут. – Что ты у меня за чудо! – сказал он вполголоса. А затем рассмеялся: – Давай сперва хоть поужинаем!
* * *
– Ужин великолепный, – сказал он и, откинувшись на спинку стула, принялся набивать свою трубку. – Пойдем посидим на крыльце.
Они вышли и сели при свете молодого месяца, висящего над лесом. Марк вынес на крыльцо одно из пары новых плетеных кресел; Сьюзан устроилась на верхней ступеньке и прижалась щекой к его колену. Месяц сиял так ярко, что в сравнении с ним меркли окна домов. Вдруг Марк наклонился и повернул голову Сьюзан так, чтобы лунный свет падал ей на лицо.
– Почему ты так вдруг решила, что хочешь ребенка? – спросил он.
Она покачала головой.
– Не знаю. Может быть, из-за малышки Люсиль. Я сегодня немного подержала ее на руках. Она так свернулась клубочком…
Марк погладил ее по голове.
– Глядя на Люсиль, я побаиваюсь заводить детей, – признался он. – Она недовольна жизнью, и Хэла это очень расстраивает. Он говорит, оба малыша у них получились случайно. Томми родился, когда Люсиль была к этому не готова. Они не хотели ребенка, пока не смогут нанять помощницу. А я не… ну, Сьюзан, сама все понимаешь. Ты должна быть уверена…
– Я не позволю, чтобы мои цели в жизни определялись тем, сможем ли мы нанять прислугу, – тихо ответила Сьюзан.
Марк молчал, только попыхивал своей трубкой. Крупной сильной рукой погладил Сьюзан по волосам, коснулся щеки. Сейчас они были близки – так близки, что она едва не сказала: «Знаешь, Марк, сегодня я вылепила из глины младенца и, может быть, поэтому…» Но не успела – Марк заговорил.
– Иногда не могу понять, почему ты за меня вышла, – сказал он. И снова в голосе звучало все то же ненавистное смирение.
– Марк! – Сьюзан быстро повернулась к нему. – Я же люблю тебя!
– Вот и не понимаю почему, – грустно ответил он. – Я ведь самый обычный человек.
– Неправда! – воскликнула она.
– Правда, – откликнулся он. – На этой улице полно таких, как я. Хэл, Том Пейдж, Боб Шеплин – все мы из одного теста.
– Не говори так! – взмолилась она. – Ты совсем на них не похож!
– Славные честные малые, трудяги – такими и останемся до конца дней. Отец мой всю жизнь бился за кусок хлеба в деревенском домишке, на ферме, где начинали они с мамой, все мечтал разбогатеть, да так и не разбогател. И со мной то же будет. Все мы одинаковы. Хэл сегодня говорил: мол, как только получит повышение…
– Но я люблю тебя! Тебя – а не Хэла, не Тома, не Боба…
– Вот и не могу понять почему. Ты-то совсем другая. Не похожа ни на Люсиль, ни…
– Вовсе я не другая. Я точно такая же. И не хочу быть другой!
– А что тут поделаешь?
– Не хочу… не надо… я не хочу быть одна…
Обеими руками она обхватила его колени, прижалась к нему. Нет, теперь ни за что не станет рассказывать, как прошел ее день! Никогда об этом не расскажет.
– Давай заведем маленького! – прошептала она. – И никакой помощницы не нужно. Все равно мне сейчас совсем нечего делать. Я не хочу бездельничать!
– Хочешь сказать… прямо сейчас? – спросил Марк. Сьюзан почувствовала, как задрожала его ладонь, лежащая у нее на затылке.
– Да! – прошептала она. Взяла его руку обеими руками, положила себе на горло. Пусть почувствует, как бьется пульс под его ладонью. – Сейчас… сейчас…