За зеркалом

Глава № 14

Глава № 14

Наверное, этот день я бы провела в сундуках, занялась бы уборкой, готовкой или чем-то еще, чтобы не думать о дате. Так и случилось бы, не будь этих дурацких совпадений. Едва проснувшись, я услышала стук дождя по крыше и вой ветра. Все повторилось точь-в-точь, как в тот день. Только тогда, год назад, я лишь выглянула в окно и пошла пить кофе на кухню, еще не зная, что через каких-то четыре часа в трубке я услышу те самые слова. Сегодня я не услышу эти слова, но легче от этого не становилось.

С трудом я заставила себя встать, умыться и позавтракать. Ваня не трогал меня и не появлялся, возможно, он знал, что это за день и понимал, насколько важно сейчас мне просто остаться одной. Не разгадывать чужие тайны, не бороться за дом, не пытаться строить личную жизнь. Просто пройти этот день.

Я ходила из комнаты в комнату, пыталась чем-то заняться, пыталась отвлечься, но ничего не выходило. Перестав издеваться над собой, я вернулась в спальню, подложила под спину подушку и села возле окна. Дождь то прекращался, то начинался снова, то бил капельниками по стеклам, то лил стеной. Я никогда не любила осень, а теперь не люблю ее в сто крат сильнее.

Ваня был в комнате, и, наверное, он не знал, что я чувствую его присутствие. Но мне не хотелось его прогонять. Он молчал, не жалел, не задавал вопросы. Он просто был. Наблюдал за мной или смотрел в стену — это неважно.

Пусть его душа тоже болела, пусть его трагедия сильнее и глубже, он был моей молчаливой поддержкой.

А я продолжала тоскливо смотреть в окно и мерзнуть, хотя в доме было тепло. Сжимала себя руками и вздрагивала, но не от холода, а от воспоминаний. И в этот момент я поняла, чего хочу сейчас. Чего мне так отчаянно не хватает, даже если это будет ошибкой.

Я поднялась с кровати, схватила тяжеленое зеркало с туалетного столика и с трясущимися коленями поставила его на тумбочку возле кровати. Упала на подушку и смотрела на свое отражение. На мокрые глаза, покрасневшие щеки, слипшиеся от слез ресницы.

— Вань… — тихо позвала я и глубоко вздохнула от нехватки воздуха. — Посиди со мной, пожалуйста.

И он пришел. Я смотрела через зеркало, как он садится рядом со мной, как смотрит на мое заплаканное лицо, как проводит рукой по волосам. Я не чувствовала этого, но отражение создавало фантомные ощущения, и я представляла, какая его ладонь теплая на ощупь.

— Как ты это делаешь? — спросила я. — Я думала, ты залезаешь в зеркало, чтобы я могла тебя видеть.

— Не совсем, — он посмотрел в зеркало и улыбнулся. — Я отражаюсь в зеркалах, вот как сейчас. Но они — мой проводник в доме. Когда я с тобой разговариваю через зеркало, я действительно там. Чтобы ты видела мое лицо, а не спину.

— Но как разговариваешь?

— Говорить я могу всегда, но ты не будешь меня слышать. Только вот так — в зеркале или в отражении. Если я отвернусь, ты не будешь меня слышать. Я вот здесь, с тобой, а голос мой идет из зеркала, верно?

— Да, — удивленно сказала я. — А как ты перемещаешься?

— Для меня зеркала, как для тебя двери. И я могу шагнуть в эту дверь, чтобы оказаться… я не знаю, как это место называется. В зазеркалье, как ты говоришь.

— Но, если ты живой, значит, должен хотеть есть, пить и все такое, — сказала я, разглядывая нас через отражение.

— Нет, человеческие потребности мне не нужны. У меня не бьется сердце, я не нуждаюсь в дыхании и прочем. Я просто растворился, оказался где-то вне времени и пространства. А зеркала… Они никогда не врут, они показывают только правду, поэтому я отражаюсь. Но я не живой, Саш. И не человек.

— Не правда, — тихо сказала я. — Ты человечнее и живее многих людей…

Он грустно улыбнулся, а я продолжала смотреть на него. Его спокойный, тихий голос был гаванью для моих эмоций, и мне стало немного легче. Совсем не отпустило, нет, но боль притупилась. И я закрыла глаза, отдаваясь сну с надеждой, что этот день пройдет быстрее.

Уже засыпая, я почувствовала теплое покрывало на своем теле, укрывающее меня от холода и тоски. А потом мягкое касание щеки. Но не рук. Это был легкий, нежный поцелуй. Такой, от которого судорога прокатилась по лицу, телу и утонула где-то в пятках. Я хотела открыть глаза, хотела увидеть его, но сон был сильнее. Или я просто боялась, что, если открою глаза, он исчезнет.

Ночью я проснулась от громкого стука в дверь. У меня не было ни страха, ни сомнений. Я ступила босыми ногами на холодный пол и пошла к двери, поправляя подол сорочки, путающейся в ногах. По пути накинула длинный халат, больше напоминающий легкий плащ и щелкнула выключателем. Прихожую осветил тусклый желтый свет настенного бра с маленькой лампочкой под круглым белым колпаком. Я посильнее запахнула платье и плотно завязала пояс. Пригладила волосы, убирая волнистые локоны на спину.

В дверь снова постучали, и я поспешила открыть. Отодвинула щеколду, крутанула ручку и потянула дверь на себя. В лицо ударил холодный воздух и несколько колючих снежинок. Передо мной стояли двое мужчин во фраках, их лица скрывала ночная мгла и широкие поля цилиндров, и я не могла разглядеть черты. Гости застыли на пороге, как ледяные статуи, не издавая ни звука. Руки спрятаны в глубокие карманы фраков, блестящих в свете тусклой лампочки растаявшими снежинками.

— В чем дело, господа? — спросила я, и мой голос в ночной тишине показался мне незнакомым.

Они не ответили. Лишь пристально смотрели на меня, их груди от тяжелого дыхания поднимались одновременно и почему-то нереалистично. Мужчины казались двумя пятнами в слабом свете убывающей луны и полоске света от бра. Их большие темные фигуры шагнули на меня, и сильные руки грубо оттолкнули от двери. Я пошатнулась, запнулась о длинный подол халата и со вздохом упала, больно ударившись ладонями о деревянный пол. В кожу впился мелкий мусор, и я убрала руки, провела ими по темно-синей плотной ткани платья. Перед глазами — ноги в черных брюках, и я медленно подняла взгляд. Они смотрели на меня, жалкую и беспомощную, пугая только прицельным, холодным взглядом. Лица все ещё были нечитаемы, я смогла разглядеть только широкий, волевой подбородок и пухлые, красные от мороза губы.

— Что вам нужно? — тихо спросила я дрожащим голосом.

Я все ещё сидела на полу, впитывая холод улицы кожей ног. Страх подбирался медленно, но разум ещё надеялся, что это какая-то ошибка, что мужчины просто заблудились и нуждаются в помощи.