Божена

Старый пастух, похожий на пасущихся им животных, поднялся в горы со своим небольшим стадом и пожелал всем «доброго дня». Пока Рональд вел с ним беседу, Тильда ходила от одного здания к другому, открывая двери, заглядывая в окна и восклицая: «Эта стена вот-вот рухнет – нам нужна новая крыша – сарай нужно снести! … Разве вам не хочется поучаствовать? Разве вы сами не хотите помочь?»

И тут подошла жена пастуха и с великой радостью поприветствовала баронессу, но тут же разрыдалась и, постоянно взывая к божественному Спасителю и «*Свате Паненке» Марии, стала сетовать: «Как редко я вижу своих милостивых господ! Тринадцать лет – тринадцать лет прошло с тех пор, как мои отец и мать были с нами в последний раз… Как им здесь грустно… Действительно, как могло быть иначе!»

Баронесса утешила её: «Успокойся, Либорка! Всё изменится. Правда ведь?» – сказала она подошедшему брату. – «Не успеешь оглянуться, как пришлют каменщиков и плотников?» Рональд ответил, что с разрешения госпожи Хайсенштайн это может произойти уже завтра. Госпожа Хайсенштайн была очень рада этому, поинтересовалась ценами на кирпич и продемонстрировала немалые познания в строительстве.

Дорога домой прошла в глубокой тишине. Баронесса была погружена в свои мысли, и в результате она пришла к выводу: Рональд совершенно прав, что смирился с этим. Если бы мой бизнес был в таком же состоянии, как его, и мне пришлось бы стать женой дьявола, чтобы его спасти, – я бы выбрала дьявола, кто знает! Рональд подумал о паре карих глаз, о лучезарном взгляде. Он подумал: Маленькая Роза, маленькая Роза, как тебе живется в этом жестоком мире, с твоим сердцем, полным сострадания, твоей душой, полной энтузиазма?

Однако Регула подумала про себя: «Бедный граф, его нужно пожалеть… Он не может говорить – из-за деликатности… Мне… это… ужасно – придётся сделать первые шаги!» Солнце уже село, когда карета подъехала к парку; баронесса вдруг воскликнула: «Неслыханно! Вот папа с Розочкой стоят под липами – за пределами своих четырёх стен, за пределами своей „добровольной тюрьмы“… событие! Это настоящее событие!» – крикнула она графу, перед которым карета остановилась.

«Там, конечно, но», – старик указал на свою спутницу, – «там, где есть феи, там непременно появляются знамения и чудеса. Они повелевают, смертные повинуются. Позвольте мне поехать с вами. Тильда, пожалуйста, помоги мне сесть, возьми поводья. Мой сын будет иметь честь проводить Вас и защищать по дороге домой, он в полном Вашем распоряжении» – сказал он Розочке.

Баронесса поспешила сойти и помогла отцу сесть в повозку. Она хотела остаться наедине с Розочкой, но, когда она посмотрела на брата, глаза которого так лучились счастьем, то она подумала: он и так много страдал, пусть порадуется хоть чуть-чуть. Она быстро забралась на козлы и взяла поводья из рук Рональда. Одним прыжком Рональд спрыгнул с повозки. Баронесса взмахнула кнутом, и повозка быстро покатилась вдоль стен парка.

Рональд смотрел, как карета уезжает, и ему казалось, будто эта стремительно несущаяся карета уносит все его заботы, и будто он теперь стоит один и свободен на земле рядом с самым прекрасным существом на земле. Его охватило чувство блаженства, которого он не испытывал с детства; с тех дней бессознательного восторга, когда ощущение счастья является естественным. Розочка, казалось, была не менее рада, чем он, и, когда он спросил: «Куда теперь? Какой дорогой мы пойдем?», она без колебаний ответила: «Самой длинной!»

«Вот что я имею в виду», – воскликнул он, – «я бы с удовольствием отвез тебя через те горы!»

Он быстро прикрыл глаза рукой. «А что, как ты думаешь, если мы пойдем гулять вместе, далеко-далеко, и вернемся домой только через бесчисленные годы…» Затем в ворота замка постучали бы два очень старых человека: «Кто там?» – спросил бы незнакомый голос. «Рональд и Розочка, отправившиеся на прогулку одним прекрасным вечером и задержавшиеся на тропинке дольше, чем планировали изначально…»

«Какое печальное возвращение домой!» – сказала Розочка. «Твоя мать умерла бы, Божена тоже умерла бы, а мы бы были такими старыми!…»

«Хорошо! Если ты боишься долгого пути, мы поедем по короткому. Мы пройдем через деревню, через рощу, через пастбище к тополям, а оттуда по той же дороге, по которой ты шла сюда. Тебе это подходит?»

«Все в порядке. Но ты не должен думать, что я боюсь долгого пути. Еще в детстве я путешествовала пешком из Трансильвании в Вайнберг, через всю Венгрию».

«Да – на руках у Божены».

«И пешком тоже».

«Какая от тебя польза, что ты такая смелая путешественница, если не хочешь путешествовать со мной?» Рональд остановился и вдруг спросил: «Ты знаешь, что я мог бы быть твоим отцом?»

Роза ответила, не отрывая от него глаз: «Я могу только представить своего отца таким, каким я видела его в последний раз…» Она замолчала.

«Ты его помнишь?»

«О, совершенно отчетливо – и все же…»

Она снова остановилась.

«Роза, о чем ты теперь думаешь?

«Похожи ли Вы на него. Он был молод, как Вы, и был… Просто спросите Божену и Мансюэ, они его знали».

Они шли дальше, медленно и торжественно, счастливые, как дети. Крестьяне проходили и проезжали мимо них, и Рональд обменивался с каждым приветствием или несколькими словами.

Жители деревни уже закончили свой день. Перед красивым домом, выделявшимся на фоне соседей своим очевидным богатством, на скамейке сидели трое мужчин: дед, отец и внук. Когда Рональд подошел к ним, старик снял свою меховую шапку и встал; молодой человек остался сидеть, но в знак приветствия снял широкополую шляпу. Самый юный человек скрестил руки, остался неподвижным и равнодушно смотрел перед собой

Рональд сказал Розочке: «Это лишь один из многих примеров. Мой отец привык к манерам старика». Он поблагодарил мужчин за приветствие, подошёл к юноше и спокойно снял свою кепку. «Не ради меня,» – сказал он, – «а ради тебя. Снимай шляпу, мальчик, когда твой отец и дед снимут свои, иначе однажды ты окажешься перед своими детьми со шляпой в руке». Юноша посмотрел на него вызывающе и, казалось, не был впечатлён уроком. Но дед сказал внуку: «Ты это заслужил». Молодая женщина, стоявшая у ограды своего сада, широко раскрыла глаза, увидев приближающегося Рональда, задушевно беседующего с Розочкой, и крикнула ему: «Ага! Это же городская невеста!» Она уперла руки в бока и с удовольствием посмотрела на девушку: «Честное слово, ты выбрал красавицу».