Божена

«Что Вы хотите, чтобы я там сделала?» «Познакомьтесь с ним. Вы должны увидеть Рондсперг, прежде чем покупать его; я настаиваю на этом». Он провел рукой по лбу и, после короткого молчания, добавил: «Вы будете в ужасе от запущенности, с которой столкнетесь там на каждом шагу. Я не хотел бы стать свидетелем Вашего первого разочарования. Позвольте мне приехать через несколько дней после Вас, чтобы поприветствовать Вас в вашем новом доме».

Регула оживилась. Все ее угасшие надежды вернулись в мгновение ока. Возможно, он просто колебался, прежде чем заговорить; он едва успел это сделать, как она, увидев свое будущее жилище, заявила, что довольна им. И Регула застенчиво прошептала: «Под каким предлогом я могу появиться?»

«Предлог не нужен. Вы получите приглашение от моей матери. Моя мать прекрасно знает о нашем положении!» Рональд говорил быстро и с волнением, которое он не мог сдержать. «Хотя она об этом не говорила, она знает, почему я здесь. Что касается моего отца, он давно хотел пригласить Вас в Рондсперг. Мы с матерью отговорили его. Разница между гостеприимством, которым мы когда-то пользовались в вашем доме, и тем, которое мы могли бы Вам предложить, была бы слишком велика».

«О, граф!» воскликнула польщенная Регула, – «Ни слова больше. Я приеду, как только графиня меня позовет. Однако, пожалуйста, позвольте мне привести мою маленькую племянницу и служанку… наедине – это может вызвать кривотолки… Вы так не думаете?» Она была в самом приподнятом настроении. Когда на ужин пришли ее гости – доктор Венцель, профессор Бауэр и директор, ее щеки засияли живым желтым румянцем, что обрадовало профессора. Никогда она не казалась ему такой приятной и, как он выразился, «такой изысканной». Ее глаза буквально сияли интеллектом, и она говорила такие умные вещи. О, как он ненавидел богатство, которое делало ее независимой и в то же время желанной для стольких людей! Ему хотелось бы сжечь ее дома, взломать ее сейф и развеять его содержимое по ветру. Он был убежден, что они созданы друг для друга и что ничто не стоит между ними, кроме этого отвратительного богатства. Когда Регула изредка любезно говорила: «Да, мой друг, я понимаю глубину твоей привязанности ко мне», он представлял себя ближе к воплощению блаженства. Людвиг Бауэр был подобен углю, который влюбился в глыбу льда и думал, что тот плачет от внутренних переживаний, потому что его присутствие растопило ее.

Ужин был превосходным. Стол был безупречно сервирован, официант в простой, но изысканной форме ловко и бесшумно подавал изысканные блюда и мягкие и крепкие вина. «Настоящий Хайсенштайн!» – восторженно восклицал директор после каждого глотка. Господа отлично справились с ужином – за исключением профессора, который обычно отличался хорошим аппетитом, но сегодня не мог есть. Он пожирал взглядом только Рональда. У него было плохое предчувствие. И Рональд подумал: этот ученый, кажется, очень взволнован; он наверняка на пороге важного открытия. Однако профессор не сделал никакого другого открытия, кроме вновь пробудившейся любви к Регуле.

Примечания переводчика:

*

Елизавета Английская и Кристина Шведская объединены тем, что Кристина Шведская восхищалась примером Елизаветы Английской.

При этом каждая из королев имела свои особенности: Елизавета Английская была королевой Англии и Ирландии из династии Тюдоров, а Кристина Шведская – королевой Швеции в 1632—1654 годах.

* Мятеж графа Эссекса, много летнего любимца королевы Елизаветы I, – один из самых нелепых мятежей в истории… Был казнен по приказу Елизаветы..

* Джованни Ринальдо Мональдески – итальянский маркиз, обер-шталмейстер шведской королевы Кристины, убитый по её приказу.