Страница 14 из 23
— Болтают злые языки, а я не знаю, что им отвечать, вот и уточняю. А за что тебя уволили? За недостоверные данные? Говорят, ты писала по заказу прежнего директора водоканала? Но я не верю!
Начальница «Жизни Загорска» не отводила взгляд и улыбалась.
— Меня уволили за расследование коррупции. Данные достоверны, — громко ответила Лида. — А у злых языков есть фамилии и имена?
Женщина поставила чашечку на столик рядом, взяла конфетку из коробки, съела и продолжила:
— Настоящий журналист не сдаёт источники, да, Лидочка? Говорят, ты перед увольнением хотела продать материал конкурентам и шантажировала редактора. Ну ты же знаешь, какой у нас город! Все всё знают. Но это тоже неправда, да? — Толстушка откинулась на диван, закинула ногу на ногу, посмотрела на портрет помощника мэра.
Лида сидела прямо, посмотрела на коллегу в упор и спросила: «Что, я детей ем и на метле по ночам летаю, Максим Самохвалов не говорил?»
Усач хмыкнул, сделал пометку в блокноте и сказал:
— Нет, только про быстрое выздоровление и кошмары соседок в больнице. А ещё про расследование в политическом и магическом отделах.
— Спасибо вашим хозяевам из «Единства». Насколько же они сильно увязли в коррупции, что намёк на расследование привёл к такому?
Коростылёва подняла ладонь, останавливая беседующих.
— Не надо сплетен. Лидочка, вы же дипломированный специалист. Двадцатая в выпуске, если не ошибаюсь?
— Вообще-то третья. У меня красный диплом.
Мужчина с блокнотом снова сделал пометку.
— Образование, конечно, уже не то. Теперь пятёрка, как раньше четвёрка, была.
Женщина на диване подхватила:
— Я слышала, теперь любой себе может диплом купить. Даже диплом врача!
— Это неуместный подкол? — Лида переводила взгляд с одного на другого. — Вы меня сюда позвали говорить про водоканал или сплетничать и шутить?
Коростылёва улыбнулась, тихо хлопнув ладошкой по столу.
— Нет, у Лидочки сносное образование. Но вы поймите, образование только фундамент, а журналистика — это практика. Вы сколько в профессии? Три года?
— С учётом работы у вас внештатником чуть больше трёх, — согласилась Лида.
Редактор «Из рук в руки» поднял глаза от блокнота. Усы дёрнулись, брови нахмурились.
— И сразу решили писать о том, кто украл сто миллионов? Амбиции и гордыня вас погубят!
Толстушка снова вступила в разговор, мягко и покровительственно:
— А скажи, Лида, ведь «ИнтерВести» недавно грант получила? Ну, который за свободу прессы. Я слышала, они через тебя хотели отработать заказ. Расследование, скандал и шумиха. А потом новый закон об иностранных агентах вышел. Редактор испугался и решил тебя уволить?
— А я слышала, что «Загорский Вестник» убыточен и живёт на дотации мэрии. Это правда? — спросила Лида спокойно.
— Так и запишем, про вопрос о гранте Лида отвечать отказалась. — Мужчина пригладил усы левой рукой и сказал: — И я с вами, коллега, не согласен, девочка не занималась расследованием. Так, записала парочку баек и прикрепила к ним фотки документов из интернета. Некритичная работа с источниками...
— На этом месте я должна дать вам копию расследования, чтобы опровергнуть слухи? — спросила Лида с ухмылкой. — Или Самохвалов уже всё передал?
Коростылёва подняла ладонь в третий раз.
— Обойдёмся без склок. Лидочка приемлемо пописывает. Просто ошиблась с выбором, а Макс её не смог отговорить. Есть темы, которые журналисту не по зубам. Масштаб другой. Водоканал, тендеры, бюджет. Это уровень прокуратуры. Девочка полезла куда не надо и получила.
— Ага, — сказала Лида. — Буквально по голове и получила.
Коростылёва сняла очки. Протёрла полой шёлковой рубашки с монограммой. Надела и посмотрела на Лиду поверх стёкол.
— Сочувствуем и желаем только добра. Готовы снова взять внештатным корреспондентом. Моя дочь ведёт экспериментальную рубрику «Прожектор искусства». Обзоры кино, театральных и других постановок. Мне кажется, вам будет интересно.
— Дайте угадаю. Писать опять всё буду я, а фамилия под материалом будет стоять вашей дочери? А получать я буду как внештатник по три тысячи рублей в неделю? — Лида хмыкнула и посмотрела на редактора.
— Лучше что-то, чем ничего, — очень быстро ответила хозяйка кабинета и посмотрела на подчинённых. Коллеги закивали и заулыбались.
В разговор снова вторглась упитанная дама с чаем.
— Вот вы отшучиваетесь про полёты на метле. А репутацию вашу господин Самохвалов втоптал в грязь. Люди что думают? Дыма без огня не бывает. Поэтому зря отказываетесь от нашего великодушного предложения. Мы ещё дозволим про магическую муру писать. Поработаете годик, скандал забудут, возьмём вас в штат, а там глядите...
— Я начну получать двадцать пять тысяч в месяц? И этого мне хватит, чтобы закрыть коммуналку и, может быть, не умереть с голоду? Предложение невероятно щедрое. Чувствую заботу и поддержку коллег!
— Зачем хамить? Никакого уважения к ветеранам городских новостей. Да журналист прежде всего должен за идею работать! — пробасил усач в кресле, хмурясь.
— За идею и совершенно бесплатно готова написать вам серию статей с расследованием коррупции в водоканале. Что? Тема не подходит? Нужно писать про постановку «Ревизор» в театре. Про современные проверки писать не нужно?
— А есть что-то новое по водоканалу? — Коростылёва подалась вперёд, опершись на стол ладонями. — Или только домыслы и замолчавшие источники?
— Выходит, старое вы уже прочитали? — спросила Лида тихо, но отчётливо. — Значит, можете чётко сказать, будете публиковать материалы или нет?
Все три редактора со снисходительными улыбочками замолчали. Лида встала, и стул с грохотом упал на паркет.
— Того, что я нарыла до нападения, достаточно. Выпустите первую публикацию, тогда поговорим о новом.
Лида взяла сумку, повернулась к двери. В дверях остановилась. Постояла секунду, обернулась и добавила:
— Ну конечно, публикации не будет! А скажите, вы ведь «Загорский вестник» в шестнадцатом году возглавили? Я заметила, самая свежая награда у издания за восемнадцатый. Намекните вашим хозяевам в администрации города, что пора бы новую выписать!
И Лида вышла из кабинета, захлопнув тяжёлую дверь. Секретарша провожала девушку взглядом, приложив телефон к уху, пока Лида не скрылась в полумраке коридора.