Страница 59 из 66
Она устроилась на стуле, поставила поднос на край постели, и некоторое время мы просто сидели: она рассказывала про занятия, про профессора Раттенмайстера, который в отсутствие меня вызывал к доске кого попало и смотрел на отнюдь не впечатляющие результаты студентов с видом человека, убедившегося в правильности своего первоначального мнения о том, что все мы неучи и бездари. Я ела кашу и слушала, и это было так приятно, просто слушать про обычную жизнь, про занятия и профессоров, про то, как Аня поспорила с каким-то парнем с третьего курса по поводу техники огненного щита и, разумеется, оказалась права.
- Он сдался? - хихикнула я.
- После того, как я это наглядно продемонстрировала, - ответила Аня с достоинством. - Иногда нет другого способа.
- Мудро.
- Я стараюсь. - Она помолчала. - Лиза.
- Что?
- Я рада, что все так вышло. Не в смысле, конечно, что все это случилось, а в смысле... что закончилось так.
- Я тоже, - понимающе улыбнулась я.
- И про Морозова я ошибалась. Я уже говорила, но хочу сказать еще раз: ошибалась.
- Ты говорила уже, говорила, - засмеялась я.
- И еще раз скажу, на всякий случай. Просто чтобы было зафиксировано. Ошибалась!
- Зафиксировано, - со смехом подтвердила я.
Подруга улыбнулась и потянулась за вторым куском пирога. Я торопливо ухватила один из оставшихся. В первый раз за несколько недель я подумала о том, что хочу вернуться к занятиям. Что скучаю по библиотеке и даже, пожалуй, по профессору Раттенмайстеру с его "занятно".
Это, наверное, был хороший знак.
На третий день меня выпустили: официально, с записью в журнале лазарета и строгим наставлением от старшего целителя не перегружаться. Я вышла в коридор, вдохнула привычный академический воздух, пахнущий мелом и старым деревом, почувствовала легкий сквозняк из окна в конце коридора. Вот теперь это было похоже на нормальную жизнь.
Алекс ждал у дверей, стоял у стены с книгой, и я уже начинала думать, что в последнее время Морозов слишком много читает, книги буквально приросли к его рукам.
- Как ты? - заботливо поинтересовался он.
- Выпустили, - бодро выдохнула я. - Значит, нормально.
- Ешь больше, - посоветовал Алекс.
- Целители тоже так говорили.
- Они правы.
- Я знаю, - буркнула я. - Алекс.
- Мм?
- Пошли куда-нибудь. Только не в библиотеку, - я покосилась на книгу. - Просто погуляем.
Он закрыл книгу.
- Пошли.
Мы ходили по академии долго: по коридорам, по парку, где облетали последние листья и под ногами устилались разноцветным ковром. Говорили о разном: о том, что следствие идет, Бельский под стражей, имперские следователи работают. О том, что Северин дал нам неделю до возобновления занятий. О том, что отец Алекса все еще в столице, ждет вызова.
- Он написал мне, - рассказывал Алекс. - Длинное письмо. Про дело, про то, как все было. Про маму тоже. Немного.
- Как ты?
- Нормально, - пожал плечами Морозов. - Это хорошо, когда он пишет. Мы лучше разговариваем в письмах, чем вживую. Он тоже так думает, кажется.
- Это бывает. Хорошо, когда вообще есть с кем говорить...
- Да, пожалуй...
Парк закончился, мы вышли к воротам, постояли немного. Я с наслаждением вдохнула осенний воздух, запах прелых листьев. Потом мы пошли обратно, и я думала о том, что через несколько дней, как сообщил Морозов, мне придется предстать перед кем-то из приближенных императора, чтобы объяснить все, что произошло. И значит, предстоит для этого поехать в столицу. И что сейчас мне, пожалуй, не страшно. Страшно было тогда, когда я стояла перед Дверью Предела. А сейчас рядом был Алекс. И этого мне было вполне достаточно.