Моё проклятие

Глава 17

Глава 17. Даниил

Полтора месяца назад.

В последнее время я не любил оставаться дома. Две недели там, две недели здесь. Мелкая работёнка за неплохие деньги утоляла мой голод простого человеческого общения, но это было не надолго. Он возвращался каждый раз, как я появлялся на пороге дома и смотрел в глаза моего брата и её сестры. Я не умею притворяться.

А сегодня...

— Явился наконец-то, — Натан сухо поприветствовал меня. — Где ты опять пропал?

— Тебе не нужна моя помощь, — ответил я, наливая себе кофе. Кофемашина стала работать плохо, на дне чашки постоянно образовывался осадок. Надо починить или приобрести новую. Я не решался ни на то, ни на другое. Словно если я что-то сделаю в этом доме, то врасту в него и не смогу выйти. И без того меня мучило нехорошее предчувствие. И оно меня не подвело.

— Нужна, Дань, — Натан застучал пальцами по столу. — Анита беременна.

Я вздохнул, уже начиная понимать, о чем будет этот разговор. И будет он вовсе не о беременности Аниты.

— Беременность разве запрещена? Она говорила об этом что-нибудь?

— Говорила. У беременных женщин и у женщин с детьми обострены другие чувства. Чувство ответственности за того, кого носишь под сердцем или на руках. Если у Лейлы этого чувства не было, всё может провалиться. А она не была беременна, насколько мне известно. И во время всего Анита может потерять ребёнка. У неё уже угроза. Короче... Я останавливаюсь. Мне жаль.

— Она может прервать беременность.

— Не может. Мы выяснили, что у нее не всё хорошо со здоровьем. Если прервёт, то не сможет снова родить.

— Есть масса других способов, — я был непреклонен. Пытался увести разговор в другое русло, но Натан не давал мне этого сделать.

— Срок большой. Четырнадцать недель, Дань. При всём желании — нет. И рисковать мы не можем. Другого шанса не будет. Если завтра или послезавтра она начнёт видеть Лейлу во снах, ты знаешь, что будет потом. Другого выхода нет.

Я застыл. Замер с чашкой в руке. Он резал меня без ножа. Он просто напросто уничтожал меня каждым своим словом!

— Ты знаешь, к чему я клоню.

— Нет, не знаю.

— Знаешь. Еве уже восемнадцать. Она здоровая девушка, она выдержит.

— НЕ ВЫДЕРЖИТ!

Чашка полетела на пол, раскололась вдребезги. Моя любимая чашка. Я смотрел на осколки на полу и ощущал присутствие той чёрной тени, что преследовала меня перед смертью отца. Натан говорит, что я всё выдумал. А я не выдумал. Мои глаза не могли её уловить. Но я чувствовал её сердцем. Может, она сидела глубоко внутри меня.

— Успокойся, — Натан поднялся и начал собирать осколки, пока я молча пялился на пол. — Сядь, поговорим.

Я сел. Говорить не хотел. Слушать тоже. Я не знаю, что он делал с ней, но я слышал. Слышал, как она умоляет его прекратить. Не кричит, но жалобно просит. Слышал, как он грубо разговаривает с ней. Как он тащит её на чердак или в подвал. Натан велел мне не вмешиваться в это. Так надо. Я знал, что надо. Но не вдавался в подробности. Я абстрагировался от этого, закрылся. Я предпочитал об этом не знать.

А что теперь? А теперь я должен сделать то же самое, но с Евой... На это он намекает.

— Что он делал с ней? — спросил я, глядя в пустоту. — Бил, издевался? Что он точно делал, говори!

— Нет, он не издевался и не бил. Он был одержим ею, это ты знаешь, — собрав осколки, Натан присоединился ко мне за столом. Я видел выражение облегчения на его лице и начал подумывать о том, что он нарочно оплодотворил Аниту, чтобы прекратить. Чтобы не делать с ней того, что делали с этой девушкой двести лет назад. Если бы я не знал своего брата, я бы полностью не сомневался в том, что он всё подстроил.

Но... Натан был ответственнее меня. И он не знал Еву так, как знал её я.

— Знаю. Что ещё? Просто выкрал и запер у себя? Судя по звукам из вашей спальни...

— Нужно повторить сценарий, — снова облегчение. Прикрыл глаза и выдохнул. — Я повторил его с Анитой. Осталось только одно. Но мне кажется, что я иду не по правильному пути. Что-то не так, — Натан нахмурился. — Любое проклятие не хочет, чтобы его сняли. Сейчас оно молчит. Завтра я позвоню их отцу, а потом наберу Еву.

— Завтра?!

— А когда? Ты собрался тянуть?

— Их мать прожила достаточно долго. У нас могут быть годы.

— Могут быть, а могут не быть. Чем раньше мы это сделаем, тем лучше для них обеих. Мать прожила долго. А её сестра? А их бабушка? Та вообще сразу после вторых родов в двадцать пять умерла. Я все до пятого колена просмотрел. Никто до сорока лет не дожил. Самая ранняя смерть — девятнадцать. Аните уже двадцать пять, Дань. Смерть дышит ей в затылок! Я не могу ждать. Я люблю её и не хочу её потерять. Она носит моего ребёнка. Моего, понимаешь ты или нет, дурак ты, еб твою мать! — Натан вспыхивал редко, но сейчас он сидел и орал на меня, пока я пытался держать себя в руках. Внутри всё клокотало, кипело.

— Я понимаю. Но и ты меня пойми. Я не смогу сделать ей больно. Она совсем молодая, она этого не заслуживает, и я не смогу переступить через себя. Тебе проще...

Зря я это сказал. В последний раз мы дрались лет десять назад или около того...

Он сорвался с места и в следующую секунду на мою голову обрушился удар. Я даже потерялся. Но я не мог ему ответить. Я понимал, что не прав.

— МНЕ ПРОЩЕ?! МНЕ, СУКА, ПРОЩЕ?! ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! — Натан поднял меня с пола и тряс, пока я не вырвался и не отполз к стене. Анита была в своей комнате, она не спала, но наверняка всё это слышала. Мы оба сидели уже на полу и сверлили друг друга гневными взглядами.

Я знал, что выбора у меня нет.

Совсем нет никакого выбора.

Откажусь — они умрут. Соглашусь и сделаю с Евой всё то, что сотворил их чокнутый предок со своей пленницей, и потеряю и Еву, и самого себя, я уверен, что сломаюсь, что или сойду с ума или монстр, что родится во мне, сожрёт меня с головой. Невозможно, делая что-то подобное, остаться нормальным. У этой истории не будет хорошего конца. Мы оба обречены. И если у неё, возможно, получится забыть об этом, то я не забуду никогда.

— Ты уверен, что этот сценарий обязателен? Она должна пережить всё это? Всё от начала и до конца? Изнасилование? Грубость? Игнор? Что ещё? Подчинится? А я буду должен сделать что? Типа удовольствие от всего этого получать, да? Так, выходит?

— Да.

— И никак иначе, Натан? — я начал чувствовать тошноту. Она подкатила к горлу, встала едким комом.

— Отклоняться нельзя. Око за око. Иначе не выйдет. Я напишу тебе всё, что ты должен будешь сделать.

— Подожди, а клеймо? Блядь, клеймо!