Моё проклятие

Глава 16

Глава 16

Всё произошло так быстро, что я не успела закрыть глаза, чтобы не видеть. Даниил стоял спокойно, исподлобья смотря то на меня, то на своего брата. Натан уже открыл рот, чтобы придумать какое-то объяснение своему поступку или просто отмазку, но не успел.

Один широкий шаг, взмах кулака, тяжёлый удар обрушился на челюсть старшего брата. Голова Натана развернулась градусов на сто двадцать, не меньше, он пошатнулся и врезался в столешницу и рухнул на бок. Он не был готов к удару, не ожидал, что брат вспылит.

Но Даня и не всплылил. Он не кричал, не продолжил размахивать кулаками. Драки не случилось. После того, как он вмазал своему брату, он просто стоял, спрятав меня за свою спину, а когда Натан поднялся и молча подошёл к раковине, чтобы смыть кровь с разбитой губы, он взял меня за руку и повёл наверх. Только мы зашли в спальню на чердаке, и мой испуг прошел, я вспомнила все свои слова, как назвала их обоих психами. Слышал ли он это?

Или только то, что я верна ему? Если слышал всё, то наверняка мои слова о верности выглядели как попытка защитить саму себя.

Но, заведя меня в спальню, он молчал. Усадил меня на кровать и начал молча раздеваться...

— Ты что? — спросила я, глядя на то, как он снимает с себя футболку, стаскивает штаны.

— Ничего, Ев. Собираюсь в душ. Если есть желание, раздевайся, идём со мной, — он говорил так, будто ничего не произошло.

Я ничего не сказала. Сидела и смотрела, как он раздевается с каким-то пугающим, механическим спокойствием. Он только что ударил старшего брата — человека, который, казалось, был его единственным союзником, и не только, разница в возрасте, как у меня и Аниты, больше пяти лет сказывалась на их поведении. Натан был не только братом, но и опорой, но на лице Дани после произошедшего ни разу не отразилось ни капли раскаяния или волнения. Бросив одежду на пол, он, абсолютно нагой и отстраненный, взял полотенце и скрылся за дверью ванной.

Я сидела, глядя на свои дрожащие пальцы и чувствуя себя так, словно меня окатили ледяной водой. Это равнодушие пугало больше, чем любая вспышка ярости. Не в силах оставаться наедине со своими мыслями, я разделась, как и он, догола, убрала наши вещи, чтобы потом рассортировать для стирки и вошла в ванную следом за ним.

Душевая кабина была достаточно просторной для двоих, это мы уже испытали... Струи горячей воды вовсю хлестали по кафелю, наполняя пространство густым паром. Даниил стоял под потоком, подставив лицо воде.

— Потри мне спину, — не оборачиваясь, тихо попросил он и добавил спустя пару секнуд: — Пожалуйста.

Я взяла мочалку. Руки слегка дрожали, когда я коснулась его кожи. Мышцы под его лопатками сильно напряглись, и это напряжение чувствовалось даже через плотную мочалку. Я терла его спину, смывая невидимую грязь этого дня, а потом он молча забрал мочалку у меня и сделал то же самое, но уже аккуратнее, чем я. Татуировку он не шоркал, бережно погладил намыленными пальцами. Мы не проронили ни слова о Натане. Ни о том, за что он его ударил, ни о том, что будет дальше.

Я хотела открыть рот первой. Спросить у него, не было ли подобного с Анитой.

Может, Натан как-то мстил брату?

Или он просто сходил с ума...

Смыв пену с моей спины, Даня вдруг осторожно отодвинул мои мокрые волосы в сторону и прижался губами к моей шее, спустился ниже, оставляя дорожку поцелуев до плеча. По телу разлилось тягучее, обволакивающее тепло.

Я и не подумала о том, что это может быть прелюдией. Не думала о сексе. Тем временем он переместил свои ладони на мой живот, одна поползла ниже, к лобку.

Один палец скользнул между половых губ, немного потёр клитор, Даня прижался ко мне, и я почувствовала, как в мою поясницу упирается его член. Как бороздит налитой головкой по влажной коже.

— Встань на носочки, если это возможно, — сказал он, и я сделала так, как он просит. Так наши бёдра оказались примерно на одном уровне. — Если не сможешь, скажешь мне, я тебя придержу, — добавил он. Что-то щелкнуло, и меня окатило волной жара.

Лубрикант?

— Даниил... Что это? — пролепетала я, жуя свой язык. Губы от страха онемели.

— Смазка. Будет легче входить в тебя. Ты напугана, я это вижу. Хочу, чтобы ты расслабилась и прогнала эти мысли из своей головы. Ты моя, и он это знает, — он быстро смазал свой член, проник скользкими пальцами в меня и, вынув их, медленно вошёл, придерживая меня за талию. Я бы не смогла долго стоять на цыпочках.

— Ты думала, я хочу трахнуть тебя в попку? — спросил он, плавно качнув бедрами. Со смазкой было и правда легче и приятнее. Я чувствовала его внутри, но ни одно из ощущений и близко не было болью.

— Да.

— А ты хочешь?

— Нет...

— А так тебе нравится? — спросил он, войдя глубже и задержавшись внутри меня. — Только честно. Тебе хорошо?

— Неудобно, Дань. Стоя не очень...

— Хочешь в постель?

— Да... — я не солгала. Чёрт возьми, когда начал двигаться во мне, я всерьёз захотела ощутить его как-то иначе. Не стоя под струями воды, приподнимаясь, чтобы он мог продолжать трахать меня, а так, чтобы было удобно мне самой.

Сесть сверху? Попробовать самой доминировать над ним?

— Пойдём, — вынув свой член, он снова поцеловал моё плечо. Даня вёл себя очень странно. Может, притворялся. А может... Может, ему наоборот было тяжело притворяться в таком состоянии?

Когда он отстранился и потянулся за полотенцем, его тело резко повело в сторону, и он с глухим стуком ударился плечом о крепкую стену кабины. Если бы пошатнуло в другую сторону, снёс бы высокопрочное стекло.

— Ой-ой! — я испуганно подхватила его под локоть, пытаясь удержать.

Он тяжело дышал, вцепившись пальцами в смеситель. Лицо его в тусклом свете настенной лампы было уже не просто бледным, а серым.

— Всё нормально, — прохрипел, с трудом фокусируя взгляд. — Просто... недосып. И горячая вода на шею льётся. Сосуды расширились, давление упало. Сейчас пройдет.

Даниил устоял на ногах, но я видела, каких усилий ему это стоило. Кое-как закончив мыться, я помогла ему выйти из душа и дойти до кровати. Он рухнул на подушки и потянул меня за собой. Полотенце слетело с моего тела, и моё потаённое желание осуществилось — полностью обнажённая я сидела на нем, прижимаясь сосками к его крепкой груди. Правда между нашими телами был барьер в виде полотенца на его бедрах, но Даня не спешил убирать его.

— Ты очень красивая, Ев, — слабо улыбнувшись, сказал он и провел пальцами по моей щеке. — Красивее всех девушек, с которыми я когда-либо общался.