Страница 14 из 58
— Дань... — робким шёпотом произнесла я, прервав ласки, и он вдруг, не говоря ни слова, выпрямился, притянул меня к себе и прижал к своему горячему и липкому телу, заключив в свои объятья, словно в плотный кокон. Он всё молчал, обнимая крепко, не как свою вещь, но как родного человека, которого любишь, которого боишься потерять, боишься, что он тотчас же исчезнет или упадёт замертво, если не удержишь.
Однако это не продлилось долго. Спустя несколько секунд он резко отпустил меня, отшатнулся как от огня, рваными неаккуратными движениями стянул с себя презерватив, на котором я заметила розоватые разводы и направился в уборную, хлопнув дверью с такой силой, что задрожала крыша.
— Иди в душ, отмойся и ложись спать, — грубо и холодно произнёс он, выйдя спустя пару секунд и начал одеваться. Даже не посмотрел в мою сторону.
Я ничего не сказала. Обида снова сдавила горло, и я, соскользнув со стола, пытаясь закрыть тело руками, хоть ему и не было дело до меня, поплелась в душ. Он ушёл. На этот раз не стал хлопать дверью, но оставил меня одну.
Я старалась не думать о том, что случилось, не бередить лишний раз свои раны, но, вернувшись и забравшись под одеяло, снова почувствовав боль в том месте, где он выгравировал на мне своё имя, не выдержала и разревелась в голос.
Радовало только то, что его не было рядом, и некому было закрыть мне рот. Все остальное убивало. И жжение между ног, и эта саднящая боль на поверхности кожи. И его привкус, оставшийся на губах. И то, что после всего этого я не перестала его любить...
* * *
— Ева, — голос Даниила вырвал меня из поверхностного сна. Уже светало. Серый утренний свет пробивался сквозь толстое стекло мансардного окна. Он лежал рядом, не вплотную ко мне, но я чувствовала спиной тепло его тела. — Ты стонешь во сне. Тебя мучают кошмары? Отвечай честно.
— Нет, — ответила я. Честно. Я даже не помнила, снилось ли мне что-то или нет. Только темноту, из которой я вынырнула.
— Хорошо. Ты расстроена тем, что произошло между нами?
На это я решила просто промолчать. Неужели он и сам не понимал этого, не видел своими глазами? Конечно, он видел.
— Молчишь. Ладно. Просто хочу тебе напомнить кое-что. Ты подчинилась мне, это похвально, но теперь так будет всегда, несмотря на то, что ты достаточно неплохо себя вела. Я буду брать тебя когда захочу и где захочу. Ночью, нём или по утрам, значения не имеет, и от твоего желания не зависит. Через неделю, когда начнут действовать эти таблетки, я буду делать это без презерватива, так что, пожалуйста, не забывай их пить, если не хочешь последствий. Я хочу кончать в тебя. Есть, что сказать на это?
— Нет, — не думая, ответила я и сжала кулаки, отчаянно борясь с желанием ответить по-другому. Сказать что-нибудь колкое, выразить обиду, накричать на него, в конце концов. Молчание было лучшим решением. Даже если он всё понимал, мне казалось, что он не может иначе. Что-то сидело в нём, убеждая относиться ко мне вот так. Но что именно?
Ничего, конечно. Мне было просто легче думать, что его действия имели какой-то смысл, о котором я не догадывалась.
— Прекрасно. Я думал, что с тобой будет сложнее. Рад, что ошибся.