Страница 20 из 53
Ее слова так сильно задели маму, что она не спала всю ночь. Мама выбивалась из сил, стараясь, чтобы постыдный недуг не запятнал благородное прошлое ее мужа. Поэтому и для нее, и для меня смерть отца стала не только несчастьем, но в какой-то мере и облегчением. Смерть пришла к нему как раз вовремя: еще никто не прознал о болезни, не увидел его сломленным. Быть может, это вспыхнувшая в умирающем мозге последняя искра разума заставила его врезаться головой в телеграфный столб. Отец, которого я знала, так бы и поступил.
Старшая кузина вдруг прекратила рыдать и спросила:
– Как с траурным платьем решила? Знаю, деньги немалые, а кроме тебя платить некому… Но перед людьми неудобно…
Если б не Пак Тонсик, такой промах они запомнили бы на долгие годы. Я воспользовалась предлогом, чтобы вырваться из первых в моей жизни объятий с сестрами, и принесла четыре комплекта
ханбоков
: три женских и один мужской для дяди, если появится. Оставшиеся два дожидались кузин, живших в Сеуле, – те должны были приехать после полудня.
– Вот так. Так и надо. Пусть костюмы и стоят денег, люди увидят, что у тебя есть родня. Покойный жизнь прожил достойную, и проводить его тоже надо достойно. Он и сам будет рад.
В этом она ошибалась. Мой отец-материалист не верил в загробную жизнь. Помню, однажды мама заговорила о месте будущего погребения. Когда она сообщила, что хочет могилу на солнечном пятачке с видом на Чирисан, отец отложил газету. (Кажется, когда я вспоминаю о нем, в девяти случаях из десяти отец предстает передо мной с газетой в руках либо внимающим новостям по радио и телевизору…) В любом случае он отложил газету и уставился на мать косым взглядом.
– Сколько тебя учил, а материалисткой не стала? Смерть – это конец. Похоронят – не похоронят, тебе дела не будет.
Я, проводившая дома каникулы, поддержала отца.
– А тебе правда все равно, закопают тебя или сожгут? – на всякий случай спросила я у него.
– Двух мнений тут быть не может. Если всех мертвецов хоронить, в стране размером с крысиный хвост совсем земли не останется. Когда преставлюсь – неси в крематорий.
Мама, уличенная в недостатке материализма, смолчала, хотя было видно, что ей очень хочется что-то сказать.
Отец продолжал:
– Прах развей где захочешь. Пусть будет корм рыбе или удобрение полю. От мертвеца тоже должна быть польза.
Мне понравился его ответ.
– А как насчет поминаний?
– Какие еще поминания? Будь у тебя братья и сестры, могли бы собраться хоть поглядеть друг на друга, а одной зачем тебе это.
Да, отец был материалистом до мозга костей. А мне, непочтительной дочери, вспоминать об этом было отрадно: ведь даже когда отцу исполнилось восемьдесят, я не подумала ни о месте захоронения, ни о траурном портрете, который стоило сделать заранее. Всегда можно было сказать, что такова воля отца. С материализмом очень удобно.
Кто-то тихонько тронул меня за плечо. Пришла дочь маминой подруги, раньше торговавшая
ттоком
. Долгие годы лавка ее процветала благодаря отменным лакомствам и доброй народной молве, но в придачу к деньгам принесла хозяйке артрит и межпозвоночную грыжу. Из-за проблем со здоровьем дело пришлось закрыть, но я до сих пор думала о ней как о хозяйке лавки.
– Странно, я не видела, как вы входили.
Она указала на дверь, ведущую в кухню.
– Я тут на кухне работаю. Хорошо, что прощание здесь. Отдам дань покойному, накрою поминальный стол.
Из комнаты отдыха, куда ушли переодеваться двоюродные сестры, опять послышался плач.
– Кузины твои пришли?
Даже не видя их, она поняла, кто рыдает: может, из-за того, что все жили рядом. Хотя могла и просто догадаться: объявление о смерти сделали недавно, и мало кто успел бы прийти, а моя мама так громко не плакала.
Она прошептала мне на ухо:
– Ты попросила двоюродных побыть вместе с тобой скорбящими? Верю, ты и сама справишься, но все-таки разузнай, что у них на уме. А ну как помогут тебе?
То же самое предлагал и Пак Тонсик. Вероятно, оставаться одной скорбящей означало нарушить какое-то негласное правило, а может, дело было всего лишь в том, что на единственную скорбящую дочь или единственного скорбящего сына больно смотреть. Как бы там ни было, я не находила причин настаивать на участии в церемониях в одиночку. Отец всегда учил полагаться на свои силы, но и он бы не стал возражать против помощи кузин на похоронах. Да и вообще, сам говорил, что после смерти все кончено. Здесь решение было только за мной.
– Они переодеваются в траур.
– Вот и хорошо. Любят они побыть на виду. А главное, худого потом не скажут.
Так вот что она имела в виду! Я оказалась менее проницательной, чем моя полуграмотная знакомая, и вовсе не потому, что была слишком растеряна. Люди обычно считали меня аккуратной, здравомыслящей и практичной, однако на самом деле я принимала много глупых решений. Как и отец. Вот почему я не могла до конца отрицать, что была и остаюсь дочерью красного партизана, хотя этот ярлык всю жизнь меня тяготил.
Переодевшись, три кузины торопливо вернулись в зал. Вместе с мужьями, а также с женой кузена Кильсу, они заняли два стола.
Бывшая хозяйка лавки незаметно потянула меня за рукав и сказала почтительно, как незнакомке:
– Я хотела кое-что обсудить. Можно вас на минутку?
Сидевшие за двумя столами вопросительно на нее посмотрели.
Она обратилась к ним:
– Я здесь отвечаю за кухню.
– Вы уж позаботьтесь о нас, – равнодушно ответила старшая кузина, мгновенно потеряв интерес.
Мы вместе ушли на кухню.
– Рис,
юккэчжан
[39]
[Острый наваристый суп с говядиной, грибами шиитаке, ростками сои и другими ингредиентами. Традиционное блюдо на прощании с покойным.]
и оладьи готовим всегда, но остальные блюда надо заказывать. Могу предложить вареную свинину,
тток
и фрукты. Без этого никак. Вот
тотхоримук
[40]
[Желе из крахмала желудей. Подается с овощами и приправами.]
можно и не заказывать, но я бы все-таки посоветовала: очень он у нас вкусный. Стоит недешево, зато нравится даже и городским. Из Сеула ведь тоже родные приедут? Ты просто скажи, согласна или нет, я сама все устрою. За стол не переживай, прощайся с отцом.
Мне не о чем было даже спросить. Я чувствовала себя новичком перед опытным мастером. Даже до открытия лавки эта женщина помогала устраивать чужие банкеты и похороны. Я знала, что все будет на высшем уровне. На похоронах отцу определенно везло.