Страница 96 из 98
Эпилог
Очередной позор уже с «залупой» ощущается не так остро, как буравящий взгляд Кирилла. И нет, к счастью, он не зол, несмотря на то что уже уверен в моей незапланированной беременности. Но такой нахально-смешливый, мол: «и когда я об этом должен был узнать».
Когда мы подходим к такси, он открывает мне дверь, демонстративно пялясь на мой живот. Да, плоский он, блин! Сажусь в машину и отворачиваюсь к окну. Чувствовать на себе его взгляд с каждой секундой все сложнее. Одно радует, при таксисте, скорее всего, не будет разбора полетов. Когда становится невмоготу я все же поворачиваюсь к нему.
— Ну и долго будем играть в молчанку, Кать?
— Мы здесь не одни.
— Да ладно? — насмешливо произносит Кирилл. — Нас здесь, оказывается, уже трое. А я уж было подумал, предложить провериться тебе на наличие глистов. Иначе, как можно столько жрать и оставаться в форме — неясно. А глист вовсе не глист. Восхуитительно.
— Да, я виновата. Но я не специально. Я забыла про таблетки после болезни и…все.
— Какие мы продуктивные, однако. А ты до девятого месяца собиралась молчать или как?
— Хотела дать тебе еще один шанс и посмотреть, как ты будешь вести себя с Никой, когда она будет у нас жить. Потом бы рассказала.
— Шанс на что?
— Ты ее не любишь. Тебе совсем не нравятся дети?
— Нормально. Сама придумала, сама обиделась. С хера ли я должен ее любить?
— Она твоя племянница.
— Ой, я тебя умоляю. Она чужой ребенок. Не мой. Я, конечно, могу сделать вид, что ей проникся, но зачем?
— А своего будешь любить?
— Ну, не тогда, когда придется мыть ему или ей жопу.
— Я серьезно.
— Я тоже. Только не говори, что кто-то любит мыть чужие задницы. Даже детские.
— Тебе придется это делать. Как и вставать по ночам.
— И сиськи твои делить. Вот это прям сильно расстраивает, — и только еле слышный смех водителя напоминает, что мы здесь не одни. Позорище!
— А все остальное не расстраивает?
— Кать, ты что от меня хочешь услышать? Опечален ли я новостью о беременности? Нет. Опечален ли я, что мне придется терпеть чужую малолетку семь дней? Конечно, да. Не парься, нашего буду любить.
— Мне страшно, что мы будем плохими родителями.
— Мы будем охуенными родителями. Вот тебе крест даю, — шутливо произносит этот гад, притягивая меня к себе.
— С матами надо завязать.
— С чего это?
— Дети как губка, они все впитывают.
— Нет, дорогая. Не завяжу. Это примерно, как сказать тебе — завязывай с едой.
— Я не поправилась ни на один килограмм. Хватит этих намеков на то, что я толстая. Кстати, давай заедем сейчас в магазин.
— Зачем?
— Я капец как хочу есть. Нормальной человеческой еды. Тебе не понять. Аппетит просто зверский. До слез. Я мечтаю о куске мяса с пюре. И не только о них.
Ничего другого кроме того, что получить порцию издевки, я и не ожидала. Он тупо надо мной смеется.
— Смешно тебе?
— Ну, разве что немного.
— Это не я ем. Он требует.
— Он? Ты что уже знаешь, что это мальчик?
— Не тормози. Ребенок.
— Справедливости ради, поесть ты любила и до беременности. Ладно, поехали набивать твое пузо.
— Я чуть-чуть.
Боги…как же хорошо поесть такой домашнятины. Куриный шницель с аппетитной корочкой, пюрешечка с тонной сливочного масла, огурчики и квашеная капуста. Все, как мечтала. Ну, правда, селедка вышла незапланированной. Но, как увидела эту жирную красавицу с луком, душа улетела в рай.
Я сижу за столом, подложив под попу ноги. Хорошо так, что скоро замурчу от счастья. Валера, пристроившись рядом на стуле, радостно принимает кусочки шницеля в свой прожорливый рот. После того как мы чикнули ему яички, он стал почти душкой. Мою Лушу больше не сношает, но по-прежнему души в ней не чает. Правда, любовь к еде перевешивает любовь к кошке.
— Я тут подумала, у нас в доме все же есть мужик с окончанием на «ат». Валера — Кастрат.
— Не называй его так.
— Ой, да ладно. Это полезно для его здоровья.
— И не корми его. И так в дверь еле влезает.
— Чуть-чуть можно, — протягиваю Кириллу кусочек селедки с луком. — Съешь, чтобы от тебя тоже воняло луком. — Нехотя, но он все же съедает кусочек, закусывая луком.
— Да я вижу твое чуть-чуть. Деточка, ты не лопнешь?
— Тебе жалко, что ли? Присоединяйся. Тебе тоже всего хватит, — не факт, конечно, но сделать вид, что мне не жалко отдать кусочек еды для мужа — надо.
— Кать, на самом деле в семье кто-то один может быть толстый. Давай, это будешь ты.
— Никто не будет толстым. У меня хороший метаболизм. И вообще, рожу и прекращу есть за двоих.
— За пятерых, Кать. За пятерых, — гаденыш!
— Знаешь что?
— Знаю. Жуй, прелесть моя.
— Завтра поедем в детский мир.
— Нихрена. Это дурная примета — покупать вещи заранее.
— Очень мило, что ты веришь в приметы, но мы не себе, а Нике. Надо же ее чем-то развлекать.
— Возьмем то, что дадут ее родители. Не обсуждается. Свой выходной я должен провести в детском мире для выбора игрушек для чужого ребенка? Разбежался, — а вот тут он может быть вполне прав. В отличие от меня, Кирилл с понедельника будет работать, а потом довольствоваться обществом Ники.
— Ладно. Ты прав. Тогда давай завтра на озеро. Пока стоит такая жара. Купим с утра замаринованный шашлык или колбаски. А лучше и то, и другое. Сделаем на костре. Давай?
— Ты просто хочешь поесть шашлык?
— Нет. Я хочу на озеро. Честно. Ну и шашлык тоже.
Утро встретило нас крайне неожиданно. И, чего греха таить, малоприятно. Не то, что я не рада видеть Валерию. Рада. Моя свекровь — лучшая из ныне существующих. Но вот клетку с попугаем — ни я, ни, разумеется, Кирилл, видеть не желаем. Долбаный Ромашка здесь сейчас точно не к месту, учитывая Нику. Не хватает еще, чтобы этот зэк научил ее плохим словам. Да, мне впервые приходится отказать Валерии.
— Катя, это только на три дня. Да и ничему он не научит ребенка. Он уже три месяца в завязке.
— В каком смысле?
— Молчит. Причем вообще.
— Ой, мам, хорош уже заливать. Что ты дала ему? Успокоин, чтобы мы поверили? Через пару часов он очухается и начнет «Вечер в хату»? — странно, но попугай на провокацию Кирилла молчит.
— За кого ты меня принимаешь? Рома чист. Он просто перестал говорить. А ребенку будет даже полезно посмотреть на что-то новое и живое.
Переглядываемся с Кириллом. И снова смотрим на Валерию.