Страница 12 из 98
Глава 6
Смерив меня взглядом полного презрения, мужик и не думает отвечать на мой не самый умный вопрос. Еще никто и никогда на меня не смотрел столь брезгливо. Мне бы думать о том, как не отморозить задницу и другие важные места, но я же зачем-то гружусь от его взгляда. Так смотрят на грязь или что-то очень неприятное.
— Что? — не выдерживаю я.
— Что? — парирует в ответ. Очень информативно. — Ты вольтанутая? — вдруг произносит он.
— Простите?
— За окном минус.
— Нет, не вольтанутая. Разве что с легкой припиздинкой. Я бы могла сказать, что закаляюсь, но нет. Вы не могли бы мне помочь?
— Чем?
— Не хотелось бы умирать на балконе, да еще и в трусах. В общем, к моему начальнику приехала жена. А она у него дама с особенностями. Очень ревнивая. И мой начальник попросил меня спрятаться на балконе.
— Какая прелесть. Приехала жена, а любовницу на балкон.
— Я не его любовница. Я его личная помощница.
— Ага.
— Так вот. Раз мы тут встретились, может быть, вы мне поможете?
— Нет, — не задумываясь бросает гад.
— Это все из-за того, что я помешала вашей не леди вас вылизывать? Или из-за канапе и тарталеток? Вам что, не хватило? Вы лакали виски побольше меня. Это еще вопрос, кто наел больше: я или вы, — вот не надо нападать на человека, пусть и говнистого, который может мне помочь.
— Девочка, тебе сколько лет?
— А что надо ответить, чтобы вы помогли мне перебраться к вам на балкон?
— Правду.
— Двадцать пять.
— А начальнику сколько?
— Шестьдесят три.
— Давно он тебя трахает?
— Он меня не…я вообще девственница. Ей и умру, если не окажусь в тепле, — на мой комментарий он открыто усмехается. Оно и понятно. Я бы тоже не поверила.
— Так в чем дело, девственница? Постучала в дверь и дала о себе знать.
— Не могу. Вы что. Вдруг у его жены снова будет инфаркт. Не могу брать такой грех на душу. Помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Хотите бутылку виски?
— Дай угадаю. Ты его сливала на фуршете в какую-нибудь бутылку?
— Нет, конечно. Виски из Турции. Очень качественный.
— Ой, бля, ты там сливала, да? — однако, проницательный.
— Еще могу дать ракы. Очень хороший напиток.
— И это сливала. Какие уникальные кадры трахает Арестов.
— Вы знаете моего начальника? — игнорирую его нелепые намеки.
— К несчастью, да.
— Ну, помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Чем хотите. Ну, в пределах разумного. Хотите шапку подарю?
— Всегда мечтал носить на башке барана.
— Ну, вот и носите с удовольствием. Можно к вам в номер?
— Нельзя.
Такой красивый мужик и такой говнистый. Фу таким быть. Когда в спальне загорается свет, я, кажется, перестаю дышать. Сейчас точно заглянет на балкон. А вот и женский голос на повышенных тонах. Когда любитель небезопасного секса тушит окурок и переводит на меня взгляд, понимаю, что, кажется, он передумал.
— Перелазь.
— Как?
— Как подсказывает сердце.
— А если оно мне ничего не подсказывает.
— Попроси, чтобы подсказало.
— Не подсказывает.
— Бери стул, становись на него. Поднимаешь ногу на балюстраду и перелезаешь, ухватившись за этот столб. Я подстрахую.
— Что такое балюстрада?
— Вот эта штучка.
— Не проще ли сказать ограждение?
— Ты вроде не блондинка.
Козел! Эх, была не была. Кидаю к нему на балкон шапку. И делаю ровно так, как он сказал. Вот только все заканчивается на том, что одна моя нога находится на моем ограждении, вторая на чужом, а руками я вцепляюсь мертвой хваткой в столб, разделяющий наши балконы.
— Мамочка.
— Вот что бывает, когда малолетка лезет в койку к женатому старому пердуну. Покайся, Екатерина, пока не поздно, — ах ты, сука. Ну, погоди. И да, я не говорила своего имени. — Покаялась?
— Пошел в жопу, придурок.
— Грешница.
Убила бы! Но мудак все же решил спасти мое замерзающее тело.
— Да отцепи ты уже руки. Я тебя держу.
Держит он. Всю облапал, паскуда. Но одна положительная новость все-таки есть. Я благополучно перелезаю на балкон к скотине. Как только мне это удается, я слышу, как открывается балконная дверь моего номера. Быстро юркаю в чужой номер, прихватив шапку.
Кажется, целую вечность перевожу дыхание, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Козел подает мне стакан с алкоголем, который я выпиваю залпом. От пережитого стресса не сразу осознаю, что мужик пялится на мои трусы.
— Милые бурундуки.
— Спасибо. Вы не могли бы так на меня не пялиться?
— Мог бы, — как ни в чем не бывало продолжает он, останавливая взгляд на моей майке. От холода соски встали. Блин блинский, она еще и просвечивается. — Но буду.
— Дайте, пожалуйста, телефон. Я позвоню подруге, и она меня заберет.
— Погоди, красота бурундуковая. А как же оплата? Я решил, что я буду.
— Виски или ракы?
— Второе. Раком. Хотя нет, то, чего ты меня лишила, то и отдашь, — секунда и в меня прилетает презерватив. — Я хочу от тебя минет. Но с презервативом. Боюсь представить, где побывал твой рот, — я не оглохла? — Чего стоим? Начинаем, Катерина.
Мудак разваливается в кресле и принимается расстегивать ширинку.
— Считаю до пяти. Не начинаешь, выходишь за дверь.
— Вы шутите?
— Нет. Один, два, три, четыре, пять. Нет?
— Пошел на хер, мудак.
— Тогда на выход.
Я все еще надеюсь, что он шутит. Ан нет. Он подхватывает меня под локоть и ведет к двери.
— Я на вас порчу наведу. Чтоб у вас член никогда не встал.
— Боюсь, боюсь.
Мгновение и он действительно выпроваживает меня из номера.
— Это не по-христиански!
— Ты права. Что ж, я зверь, что ли. Так уж и быть, держи, — он достает из шкафа свой пиджак и надевает на меня. — Ну, теперь иди с Богом, грешница. И покайся.
Я толкаю гада в грудь со всей силы, на которую только способна. От неожиданности он немного покачивается и мне этого хватает для того, чтобы схватить его ботинок и запулить им в голову скотины. Не ожидал.
— Это ты зря, девочка, — угрожающе произносит он. Мамочки.
Я хватаю оба ботинка и трусливо бегу по коридору к лестнице.
Не знаю, каким чудом таксист согласился отвезти голозадую девицу в мужских ботинках и пиджаке без денег и телефона. Дядька, на удивление, не приставал и согласился подождать перевод по номеру телефона.