Страница 7 из 101
Глава 3. Марина
Сегодняшний день..
Я продолжаю сидеть возле зеркала, тупо глядя на то, как мой муж сосредоточенно и увлечённо пакует вещи. Второй по счёту чемодан пошёл в ход. Да, помню, с этими чемоданами мы ездили с ним отдыхать. Ещё давно, когда Дашута была школьницей. Потом его работа, потом моя. Как-то не совпадали у нас отпуска. И мы стали раздельно отдыхать. Я — в санаторий на двадцать один день, полный курс минеральных вод. А он — на Волгу с друзьями, рыбачить. Как я представляла, с друзьями! А там, кто его знает..
Поймав мой взгляд, произносит:
— Марин, я верну чемодан. Просто всё сразу не влезет.
Сглотнув, протолкнув кое-как вставший в горле комок, говорю:
— Подожди, Борь. Ты хотя бы объясни.. Кто она? Как зовут? Как давно вы встречаетесь?
Я пытаюсь быть мягкой. Наверное, это моя персональная профдеформация. Привыкла, с детьми, на работе. Ведь с ними иначе нельзя. Только так, только мягко и вкрадчиво.
Борис прекращает заталкивать внутрь чемодана трусы. И садится на корточки возле него.
— В смысле? — брови его почти сходятся на переносице, — Ты же сказала, что знаешь?
— Да откуда, — я пожимаю плечами, издав нервный смешок.
— Ну, — он косится на свой телефон, тот лежит вниз экраном на крае кровати, — Я так понял, прочла переписку. С этим.. Ну, как там его? Ну, твой этот чат! Джэ-мэ-тэ?
— Джи-пи-ти? — удивлённо взираю на мужа. Да, этот чат нам на работе давали в подмогу для бесед с особенно трудными подростками. Часто детям куда проще писать, чем говорить. И смотреть в глаза взрослому..
— Да, точно! — кивает Борис, подхватив телефон, трёт его о футболку экраном.
— Ты знаешь прекрасно, — отвечаю с присущим спокойствием, — Что я не имею привычки без спросу брать твой телефон.
— Ну, — пожимает плечами, — Всяко бывает впервые.
«Уж мне ли не знать», — отвечаю я мысленно. Боль начинает пульсировать в нервном сплетении. Как бывает, когда анальгетик прекращает своё действие в самый неподходящий момент. Я подавляю её всеми силами. Я научилась блокировать боль. Не обижаться, не принимать на свой счёт. На работе частенько приходится слышать угрозы и мат. Дети, как правило, не скупятся. Они уязвимее, слова — их защита от внешнего мира.
— Я полагала, ты понял, что это был розыгрыш. Глупый, наверное? Но уж, какой есть! Я хотела тебя разыграть, притворилась, что знаю.
Борис оседает на пятую точку, глядит на меня, как на душевнобольную:
— Ты в своём уме, Марин? Ты понимаешь, такими вещами не шутят?
Я усмехаюсь, сняв с кофты пылинку:
— Да уж, вещи действительно важные.
Он набирает в грудь воздуха и выдыхает с присвистом. Запрокидывает лицо к потолку и накрывает ладонями. Стонет, затем произносит:
— Марина, пойми, я люблю тебя, как.. человека. Ты дорога мне, всегда! Я всегда буду рядом с тобой, я всегда приду на помощь по первому зову. Но есть и другая часть жизни, которая стала для нас недоступной.
Моё недоумение достигает своего апогея, когда я смотрю на любимого:
— Секс, ты имеешь ввиду?
Вместо ответа он глухо смеётся:
— Не только, Марин! Это всё.. Мы живём, как соседи. Ты разве не чувствуешь этого? Ну, ты ведь психолог, Марина! Ведь ты же должна понимать?
— Я детский психолог, Борис. Ты забыл? — отвечаю спокойно, мотая на палец вылезшую из рукава ниточку.
— Ну, вот! Вот опять ты.. Вообще без эмоций. Ты как каменный столб! Ну, ударь меня, ну? — подставляет он щёку.
Я вместо этого отодвигаюсь, подбородок плотней прижимаю к груди. И с глупой улыбкой шепчу:
— Это что-то изменит?
Борис оседает обратно на пол, приникает к изножью постели:
— Марин, — опускает лицо, — Марин, я так не могу больше, слышишь? Марин, я люблю тебя, и я не могу продолжать так жить.
— Как жить, Борь? — уточняю, — Мы разве плохо живём?
— Не живём! Существуем, Марина, — трясёт он ладонями. Руки широкие, сильные руки. Когда же в последний раз они обнимали меня? А теперь, значит, обнимают другую..
— Ты не ответил мне, Борь, — осаждаю его красноречия, — Эта женщина. Кто она? Как её звать? Вы давно с ней общаетесь?
Весь пыл угасает мгновенно. Борис устремляет взгляд в пол. Произносит с усмешкой:
— Какая разница?
— Но я ведь имею право знать? — говорю, — Тем более, ты сам принял как должное, что я всё знаю. Так имей смелость ответить.
— Не говори со мной, как будто я твой пациент! — раздражается Борька, и вправду становясь на секунду, похожим на одного из таких. На подростка! Взлохмаченные волосы. Ничего, что внутри седина? Суровые брови и взгляд непокорный. Вот только морщинок в избытке.
Я молчу и кусаю губу. Успокоившись, он произносит:
— Её зовут Лида.
«Боже, как символично», — думаю я, — «Хорошая девочка Лида». Но вслух не говорю ничего.
Борис продолжает:
— Мы общаемся с ней.. Мы знакомы семь лет!
В груди всё сжимается. Семь лет? Знакомы.
— А как долго у вас отношения? — уточняю я ровно.
— Отношения, — тянет Борис. Очевидно, ему очень трудно сказать это вслух. Было бы проще гораздо, если бы я прочитала. И я уже порываюсь ему предложить. Пускай даст мне прочесть этот чат. Что он там написал? Но он резко бросает, — Пять. Пять лет.
Где-то внизу, там, где тело моё прикасается к пуфу, происходит надрыв. Вероятно, опять геморрой обострился? И спазм такой сильный, что не утерпеть. Я чуть подаюсь вперёд, с лёгкой натугой вздыхаю.
— Всё понятно. Пять лет.
— Я ещё пять лет назад хотел поставить вопрос ребром, Марин! Я не хотел тебе врать так долго, — пытается он оправдаться, хотя я не прошу.
— И что же тебе помешало? — интересуюсь я.
— Шутишь? — смеётся он нервно, — Опять? Помешало! Марин. Наша дочь поступала в тот год. У тебя начались проблемы со щитовидкой. Я не мог вас оставить, уйти.
«Какое неслыханное благородство», — мысленно я аплодирую мужу. А вслух говорю:
— Бедный мой, как же долго ты мучился. Целых пять лет.
— Не язви, — отвечает он глухо.
— Я серьёзно, — бросаю, — Мог раньше сказать?
Он пристыжено хмурится:
— Мог. Не хотел тебя ранить.
— А я и не ранена, — произношу.
«Я убита», — добавляю уже про себя. Только это ему знать не нужно. Пускай считает, что его уход никак не сказался на мне.
— Я хочу, чтоб ты знала, Марин! Я люблю и тебя, и детей. Просто.. Жизнь утекает сквозь пальцы, пойми? — он растопыривает ладони и смотрит на них, — Мне осталось всего ничего.
— Ты болен? — хватаюсь за сердце.
— Что.., - озадачившись, смотрит, — Нет! Я.. Я абсолютно здоров. Не считая, ну всяких пустячных болячек.
— Фуф, слава богу, — выдыхаю с облегчением.