Страница 57 из 134
— Когда жил последний?
— Самая поздняя запись, которой Норен доверяет, датирована сто двадцатью тремя годами назад.
— Больше века.
— Да.
— И за все это время ни одного?
— Возможно, появлялись. Просто способность могли не распознать.
Я подумала о том, как легко это могло случиться.
Если ребенок жил не рядом с драконами, ему вообще было бы некого чувствовать.
Если жил в семье всадника, окружающие могли списать все на наблюдательность.
Как мы и делали первые дни.
— Селия знала термин?
Роэн положил ладонь на зеленую книгу.
— Да.
Я ждала продолжения.
На этот раз он не стал заставлять меня вытягивать слова.
— После рождения Теона она начала собирать старые сведения. Сначала я не знал зачем. Она всегда интересовалась историей связей, поэтому несколько новых книг ничего не изменили. Потом однажды сказала, что с сыном происходит что-то необычное.
— Теону тогда был год.
— Меньше.
Я удивилась.
— Что можно заметить у такого маленького ребенка?
Роэн на секунду отвел взгляд.
— Тарн получил ранение на учениях. Ничего опасного, но глубокий порез возле основания крыла. Теон находился дома с Селией. В тот момент, когда Тарна задело, ребенок начал плакать и держаться за то же место на собственном плече.
Я почувствовала холод.
— Совпадение?
— Я именно так и сказал.
— А Селия?
— Не согласилась. Через несколько недель Тарн вернулся после долгого полета раздраженным из-за другого дракона, который вошел в его территорию. Теон, едва увидев его из окна, начал смеяться, потом вдруг стал злиться и отталкивать игрушки. Это могло быть чем угодно. Маленькие дети меняют настроение постоянно.
— Но Селия продолжила наблюдать.
— Да. Потом были другие случаи. Она рассказывала, что Теон успокаивался, когда Тарн успокаивался, даже если не видел его. Иногда просыпался за несколько секунд до того, как дракон садился возле дома.
Я вспомнила первые дни в Ранвеле.
Шестилетний Теон делал то же самое.
Просто никто не хотел называть это тем, чем оно являлось.
— Вы ей верили?
Роэн помолчал.
— Я верил Селии. В слышащих — нет.
Ответ был честным.
— Почему?
— Потому что я вырос среди всадников. Нас учат простой вещи: связь создается между одним драконом и одним человеком. Она уникальна. Никакой ребенок не может случайно получить часть чужой связи только потому, что родился в семье всадника.
— Но Теон не получил вашу связь с Тарном.
— Теперь понимаю.
— А тогда?
— Тогда считал, что мы ищем магию там, где достаточно хорошей наблюдательности и привычки к одному дракону.
Он не оправдывался.
И все же я услышала в его голосе то, что он, вероятно, не собирался показывать.
Сожаление.
— Селия нашла эти книги сама?
— Часть. Еще заказывала копии из архивов.
— И именно она оставила записку про Совет.
— Да.
— Она объясняла, почему не доверяет Совету?
Роэн закрыл книгу.
— Нет.
Слишком быстро.
Я посмотрела на него.
Он выдержал мой взгляд.
— Не сейчас, Элина.
Вот и граница.
— Значит, здесь опять есть часть, которую вы мне не рассказываете.
— Есть часть, в которой я сам не уверен.
— Это не одно и то же.
— Знаю. Но пока не хочу смешивать факты и собственные ошибки.
Последнее слово заставило меня насторожиться.
— Какие ошибки?
Роэн сжал губы.
— Я сказал: не сейчас.
Я могла начать спор.
Еще неделю назад точно начала бы.
Но по лицу поняла, что дело не только в привычке молчать. Он действительно собирался рассказать позже и явно не хотел делать это здесь, между старыми книгами, пока в доме оставались люди после ночного нападения.
Я отступила.
— Хорошо. Но я запомнила.
— Не сомневаюсь.
Я взяла одну из книг.
— Здесь что-то сказано о том, опасна ли способность для самого слышащего?
— Почти ничего. Иногда упоминается усталость после сильных эмоций дракона. Один человек терял сознание возле раненого гнезда, где одновременно находилось семь взрослых драконов.
Я сразу вспомнила, как Теон побледнел у ворот.
— Значит, чем больше драконов, тем тяжелее.
— Возможно.
— А расстояние?
— В источниках разное. Некоторые чувствовали только рядом. Другие могли определить направление за несколько миль.
— Теон почувствовал Тарна до появления над лесом.
— Да.
— И дикого дракона до сигнала охраны.
— Да.
Мы замолчали.
Мне все меньше нравилось, насколько точно старые записи совпадали с мальчиком.
Не потому, что в способности было что-то страшное.
Потому что теперь я понимала другое.
Если мы нашли эти сведения за одно утро, другие тоже могли знать, что такое слышащий.
И если Селия специально написала не вести сына к Совету, значит, она боялась не только любопытных ученых.
— Теона пытались забрать потому, что он слышащий?
Роэн медленно выдохнул.
— Это одна из версий.
— Ваша?
— Теперь да.
— А раньше?
— Селия подозревала.
Я почувствовала, как все внутри напряглось.
— Она успела сказать?
— Успела сказать, что способность Теона может заинтересовать людей, которым она не должна принадлежать.
— Каким людям?
— Она не назвала.
— Или вы не хотите назвать мне.
— Не назвала, Элина.
Он произнес спокойно.
Я поверила.
— Тогда зачем убивать ее?
— Потому что она, вероятно, узнала больше, чем успела рассказать мне.
— И поэтому тот лист был спрятан в детской книге.
— Возможно.
Я посмотрела на зеленую обложку.
Когда Селия складывала лист между страницами, Теону было меньше года.
Она, вероятно, рассчитывала когда-нибудь дать ему эту книгу.
«Когда станет достаточно взрослым, чтобы задавать правильные вопросы».
Мне не нравилось думать о том, что женщина могла понимать опасность и одновременно не успеть подготовить мужа к тому, что произойдет.
— Значит, сейчас у нас три вещи, которые могут быть связаны, — сказала я. — Теон слышит драконов. На диком драконе стоит печать, которая причиняет ему боль и вызывает страх перед имперским патрулем. А люди, связанные с внутренней структурой Крыльев Короны, ночью пытаются забрать Теона.
— Да.
— И вы все еще не хотите предполагать связь.