Страница 12 из 134
— Вчера вы приказали мне прятать Теона при появлении незнакомых посетителей.
Роэн замолчал.
— Значит, возможность существует.
— Возможность существует всегда.
— Именно поэтому я должна понимать угрозу.
— Нет. Поэтому вы должны соблюдать инструкции.
Я сделала шаг к столу.
— Вы наняли не солдата.
— Я знаю.
— Тогда не разговаривайте со мной как с человеком, обязанным слепо выполнять приказ.
Его глаза сузились.
— Я разговариваю с человеком, которому доверено то, что не должен знать почти никто в империи.
— Я узнала это на прогулке.
— Вы не должны были идти на кладбище.
— Значит, поставьте еще одну ограду. Судя по всему, они прекрасно решают все ваши проблемы.
Слова вырвались резче, чем следовало.
Роэн стал совершенно неподвижным.
Я уже ожидала, что он выставит меня из кабинета.
Но голос остался спокойным.
— Осторожнее, госпожа Маррен.
— С чем?
— С выводами о вещах, которых вы не понимаете.
— Тогда помогите мне понять.
Тишина.
Впервые мне показалось, что он не просто отказывается говорить.
Он решает, сколько может сказать.
— Пять лет назад, — наконец произнес Роэн, — после смерти Селии была попытка забрать Теона.
Я перестала злиться на секунду.
— Похищение?
— Да.
— Кто?
— Неизвестно.
— Вы не знаете?
— Тогда не знал.
— А сейчас?
Он посмотрел на меня.
— Сейчас у меня есть предположения. Этого недостаточно, чтобы произносить имена.
— Зачем им понадобился годовалый ребенок?
— Не знаю.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Я всмотрелась в его лицо.
— Вы лжете.
В комнате стало тихо.
— Будьте осторожны с обвинениями.
— Я не обвиняю. Я слышу.
— Что именно?
— Вы отвечаете иначе, когда не знаете.
— Мы знакомы один день.
— Этого иногда хватает.
На мгновение я вспомнила слова Теона и едва не улыбнулась.
Не до того.
Роэн прошел к столу и оперся ладонями о край.
— Я знаю, что люди, которые пришли за ним, хотели получить его живым.
— Почему?
— Этого я вам пока не скажу.
Вот теперь честно.
Неприятно, но честно.
— Продолжайте.
— После нападения я не знал, сколько человек было вовлечено. Не знал, кому могу доверять. У Селии было достаточно связей в столице, у меня — еще больше. Любая официальная охрана означала бы документы, имена, маршруты, людей, которые знали бы, где находится ребенок.
— Поэтому вы решили сделать так, чтобы все считали его мертвым.
— Да.
— Вы устроили похороны.
— Да.
— Поставили могилу.
— Да.
— Внесли запись в государственные книги.
Он помолчал.
— Да.
Я прошлась по комнате.
Это уже не выглядело безумной семейной прихотью.
Но и нормальным не становилось.
— Почему могила здесь?
— Потому что похороны должны были выглядеть настоящими.
— Для кого?
— Для всех.
— Даже для людей в вашем доме?
— Чем меньше знали, тем лучше.
— Сколько человек знает сейчас?
— Это не вопрос, на который я отвечу.
Я остановилась.
— Теон знает, что его считают мертвым.
— Да.
— С какого возраста?
— С тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понимать, почему нельзя говорить свое имя посторонним.
— Он не понимает почему.
Роэн нахмурился.
— Понимает достаточно.
— Нет. Он понимает только: «так безопаснее».
— Для шести лет этого достаточно.
— Для шестилетнего ребенка, который каждый день живет рядом со своей могилой?
Его взгляд стал жестче.
— Теон не ходит на кладбище.
— Сегодня пошел.
— Потому что вы его повели.
— Потому что вы не пометили место как запрещенное.
— Я исправлю это.
Я закрыла глаза на секунду.
— Вы слышите себя?
— Прекрасно.
— Я говорю, что ваш сын видел собственную могилу, а вы собираетесь решить проблему запретом на кладбище.
— Мой сын жив.
— Да.
— Именно это для меня имеет значение.
— Для вас.
Он замолчал.
Я продолжила:
— А для него имеет значение еще и то, как он живет.
— Вы не знаете, как он мог бы жить, если бы я пять лет назад принял другое решение.
— Не знаю.
— Его могли убить.
— Возможно.
— Не возможно.
Он произнес это тихо.
Без гнева.
И именно поэтому слова прозвучали тяжелее.
Я перестала ходить.
Роэн смотрел на меня.
— Вы видите стены. Запертые окна. Охрану. Запреты. И считаете, что я сделал из жизни сына тюрьму, потому что не умею иначе воспитывать детей.
— Я не говорила, что вы не умеете воспитывать детей.
— Но подумали.
Я не стала лгать.
— Отчасти.
— Пять лет назад я похоронил жену. Через несколько часов после ее смерти люди попытались забрать моего годовалого сына. Я не собираюсь извиняться за то, что после этого сделал все, чтобы он остался жив.
Голос у него не повысился.
Но я впервые увидела не лорда Ардена, не знаменитого всадника и не человека, который любит отдавать приказы.
Отца.
Того, кому однажды действительно пришлось выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и неизвестным.
Это не отменяло моих вопросов.
Но делало ответы сложнее.
— Я не прошу вас извиняться за то, что спасли Теона.
— Тогда за что?
— За то, что спустя пять лет продолжаете жить так, будто нападение произошло вчера.
Роэн выпрямился.
— Угроза не исчезла.
— Откуда вы знаете?
— Знаю.
— И снова не объясните.
— Нет.
Я посмотрела в окно.
Во дворе прошел человек в форме охраны.
Дальше, за крышами хозяйственных построек, показалось крыло Тарна.
Я пришла сюда меньше суток назад.
У меня оставалась комната в столице.
Вещей — два чемодана.
Я могла уйти.
И, пожалуй, любой разумный человек именно это бы и сделал.
Наниматель скрывает, что ребенок официально мертв.
На мальчика когда-то покушались.
У дома вооруженная охрана.
Хозяин отказывается назвать врага.
Даже если забыть обо всем остальном, этого хватало, чтобы вернуться в столицу первым же экипажем.
— Вы знали, что я найду могилу? — спросила я.
— Рано или поздно.
— Почему тогда не рассказали вчера?