Страница 86 из 87
— Нет уж, ты просто плевала на мои чувства, — процедила Маша. Глаза её уже горели негасимым огнём ярости. И, похоже, она перестала воспринимать, где находится и сколько вокруг нас заинтересованных зрителей. — Ты просто шла к своей единственной цели, желая получать славу и почёт, используя меня как способ достичь некого величия!
Я закатила глаза к потолку.
— Ты бредишь, Маш. Какое величие?
Но она не слушала меня.
— А в университете? Думаешь, я не видела, как ты крутишь хвостом перед нашим старостой?
— Старостой? — я опешила. — Да я даже не помню, кто он такой!
— Ой, не рассказывай мне сказки! — скривилась Маша. — Ты всеми силами обращала на себя его внимание, приходя ко мне чуть ли не ежедневно.
— Я приносила тебе обед, дурёха, — обиделась я.
— Да какой обед? Ты всё внимание его на себя отвлекала. А он, между прочим, мне нравился. А потом подходит ко мне и спрашивает, придёт ли сегодня твоя сестра.. Тьфу! — она едва не сплюнула на пол.
Я была шокирована. Маша выдохнула, будто сама устала от собственной ярости.
— Это всё живёт только в твоей голове, — ответила я, пожав губы. — Ничего подобного не было. Меня не интересовали мужчины. Моим первым парнем, а потом и мужем, стал Егор.
— Ой, хватит заливать, — она поморщилась. — Всё это твои отговорки. Святая Екатерина! Куда там нам, простым смертным!!!
Я прищурилась.
— Так вот в чём дело. Вот зачем ты увела Егора! Наконец-то решила мне отомстить? За то, что я якобы уводила парней у тебя?
Глаза её вспыхнули ещё ярче.
— Я просто хотела влезть в твою шкуру, — заявила она, пугая меня до дрожи безумием, блеснувшим в глазах. — Ты была всегда такая успешная, такая правильная.. вся из себя звезда. Ты ничего особенного не делала, а мужчины вокруг тебя вились, как сумасшедшие. Не крашеная, не ухоженная, одеваешься как баба старая — а мужики штабелями! Вон даже директор.. посмотри на него. Оказывается, и он очарован. Да что они в тебе вообще находят?
Я поняла — в ней клокочет зависть. Та самая, которая когда-то сгубила даже Сына Божьего. Фарисеи предали его из зависти. Если уж ему досталось, то что говорить обо мне..
— Боже, Маша.. мне очень жаль тебя, — пробормотала я, смотря на неё с искренней жалостью.
— Не надо меня жалеть! — взвилась она, покрываясь красными пятнами от ярости. — Ты лучше себя пожалей. Потому что я не оставлю тебя в покое! Я буду отнимать у тебя всё, что ты приобретаешь. Потому что ты недостойна. И всё твоё — на самом деле моё. Ты поняла меня?
Я смотрела на неё во все глаза и думала: она сумасшедшая. Нездоровый человек. Нормальные люди так не мыслят. Значит, она поставила себе целью забрать у меня моё счастье, и в этом нашла смысл жизни?
Боже.. как такое возможно? Бедная наша мать, наверное, переворачивается в гробу.
Похоже, Маша прочла мои мысли по выражению лица, потому что взгляд её исказился злобой.
— Думаешь, что я сумасшедшая? Да! И это ты сделала меня такой!!! Именно ты во всём виновата. Испортила мне жизнь. Ты отняла у меня всё то, что у меня могло бы быть..
— Значит, поэтому ты решила подставить меня даже на фирме? Чтобы забрать себе и Вячеслава Андреевича? — прошептала я.
— Ты недостойна его! — закричала Маша, ничуть не отпираясь. — Посмотри на себя в зеркало. Ты уже старуха, а он молод, красив и богат. Куда тебе, сестрица??? Я не позволю вам быть вместе, слышишь? Не позволю. Потому что ты должна заплатить. Да. За всё, что натворила со мной!
— Но зачем вешать на меня ложное обвинение? — возмутилась я.
Маша, уже явно не соображая, что говорит, вскинулась:
— Мне нужно было убрать тебя с дороги, пока ты не окрутила директора!
Вдруг кто-то схватил её за руки, и наручники стремительно захлопнулись на тонких запястьях. Только в этот момент Маша очнулась. Начала оглядываться по сторонам, ошеломлённо замечая полицейских, стоявших по обе стороны от неё. Дошло. Побледнела. Смертельно побледнела. Наконец-то дошло.
— Ты! — она обернулась ко мне, глядя с потрясением. — Ты! Ты сделала это специально! Ты заставила меня!
Я горько усмехнулась.
— Что я заставила? Я просто спросила, почему ты это делаешь. Всё остальное сказала ты сама. И вот снова я — козёл отпущения, хотя ни в чём не виновата! Маша, открой глаза. Ты сделала из меня монстра, придумала мои якобы преступления и мотивы, но я никогда, слышишь, никогда не желала тебе зла. Я действительно любила тебя. Хотела отдать самое лучшее, что было в моей жизни. А ты извратила всё, что я делала, и встала на такой ужасный путь. Это.. даже не по-человечески, Маша. Не по-человечески..
Сестре тут же зачитали обвинение — в мошенничестве и попытке оговорить невинного человека.
Вячеслав подбежал ко мне и приобнял, мягко направляя к выходу. Я даже не заметила, как он подал жёсткий знак Константину и как вежливым кивком распрощался с офицером. Он усадил меня в машину и повёз домой.
Было так больно, будто кто-то нанёс мне ножевую рану прямо в сердце. Узнать, что родная сестра ненавидит тебя по надуманным причинам и желает лишить всего — это ужас. И врагу такого не пожелаешь.
Дома Вячеслав буквально насильно уложил меня в кровать и присел рядом. Схватил за руку, начал поглаживать.
— Катенька, только не замыкайся в себе, — просил он. — Давай поговорим. Это всё того не стоит. Твоя сестра больна, это очевидно. Ей нужен психиатр! Она не в себе. Любой это скажет.
Но я молчала. Отвечать сил не было.
— Знаешь что? — он наклонился ближе. Голос его перетёк в шёпот. — Я хочу сказать тебе одну вещь. Родные — это не те, кто родился с нами в одной семье и с кем нас связывают узы крови. Родные — это те, кто имеет с нами одно сердце. Прости её и забудь о ней. Она не родня тебе. У тебя есть я. Я люблю тебя больше жизни, Катенька! Посмотри на меня.
И я посмотрела.
— Отпусти свою боль, — продолжал шептать Вячеслав. — Позволь Маше жить своей жизнью. Сними со своей души обязательство заботиться о ней. Я вижу, ты всё ещё держишься за это. Но она сама отреклась от тебя своими поступками. Самое большое, что ты можешь для неё сделать — не держать на неё зла. Только не замыкайся.. Пусть наша жизнь будет по-прежнему счастливой, а все эти вопросы мы оставим в прошлом..
Он не говорил ничего особенного. Его слова были просты, бесхитростны — но я услышала. И схватилась за его предложение всей душой.
— Давай.. — прошептали пересохшие губы. — Я больше не хочу быть несчастной. Я останусь счастливой всем бедам назло!
* * *
Три месяца спустя..