Страница 95 из 193
Это сообщение выглядело как крик. Отстав от телефона (надо бы зарядить, там десять процентов всего), Лера встала, поправила платье и нетвердым шагом вышла из комнаты. В гостиной все уже сидели за столом, накрытым белой праздничной скатертью. Стол ломился от напитков и закусок. Поначалу Лера, которая мыслями была очень далеко, вовсе не в этой квартире, не сообразила, кто все эти люди и чего они тут сидят. Точно, люди. С ними же надо как-то взаимодействовать, разговаривать, например.
Как только туман в голове рассеялся, Лера первым делом увидела папу, одетого так, будто он собрался на свадьбу. В прошлой жизни он редко носил костюмы, сейчас же был даже при галстуке. Папа поставил бокал с напитком на стол и бросился обнимать Леру, сопровождая все свои действия назойливым «лапочка, лапочка». Лера холодно его приобняла и поспешила отстраниться. Впрочем, светский раут на этом не закончился. Со своего места поднялась папина «новая баба», чтобы поздороваться с Лерой. Благо обниматься она не полезла, подала в знак приветствия тонкую ухоженную руку.
– Это Валерия, – сказала мама, все это время маячившая на горизонте.
«Если сейчас эта тетка вспомнит про песню "Часики", я ее задушу», – подумала Лера. Душить не пришлось, потому что новая баба просто сказала:
– Я Лиза, – и улыбнулась.
У-у-у, лицемерка!
– Ну садись, садись, – понукнула мама и выдвинула для Леры стул, – чего стоишь мнешься?
– Если женщина мнется, – сказал папа, который уже был навеселе, – ее надо погладить!
– Вина себе налей, – продолжила наседать мама, когда Лера наконец-то уселась. – Сегодня можно.
Она окинула гордым взглядом собравшихся.
– Зато какая уродилась наша Валерия. Какая хорошенькая сидит. И платье надела. Ну красотка кабаре, да?
Лера глотнула противного красного вина, по вкусу похожего на варенье из черноплодной рябины. Рот вяжет. Фу!
Прежде Лера никогда не задумывалась, что мама может быть настолько невыносимой. Но прежде Лера никогда не видела ее настолько пьяной. Лера выпила и тут же ощутила непреодолимую потребность зайти в свою комнату и проверить страничку во «ВКонтакте».
Она сорвалась со своего места под мамино «ну куда ты опять-то». Куликова так и не ответила. Лера прошерстила несколько страничек – она проверяла всех, кто был приглашен, смотрела, не выложил ли кто фотографии. Ничего не нашла. А может быть, и нет никакой вечеринки? Может, Лера зря писала Куликовой. Лера уже хотела выключить компьютер и пойти отмечать Новый год, но черт ее дернул зайти на страничку к Мамаевой, просто так, посмотреть – Мамаевой даже не было у Леры в друзьях. И тут Лере стало плохо. В глазах потемнело, а когда темнота рассеялась, Лера снова увидела то, что не должна была видеть. Мамаева на своей странице выложила общее фото с подписью: «10 "А" – мы лучшие!»
Это был полный провал.
На негнущихся ногах Лера подошла к окну, отдернула шторку, увидела свое отражение в россыпи мерцающих огней. Сердце сдавило так, что заболел левый бок и даже левая рука. «Вот бы мне умереть, – подумала Лера, а через секунду подумала еще: – А я уже умерла, получается».
31 декабря 2008 года, за двадцать минут до наступления нового года, Лера пережила маленькую смерть. Вот теперь окружающий мир развалился окончательно. Обломки не собрать. Теперь остались только руины. Лера пересекла темноту коридора, узкого и длинного, как тоннель метро, и вышла на свет. На цыпочках дошла до своего места и аккуратно, стараясь не издавать вообще никаких звуков, выдвинула стул. В ушах гудело, в голове вибрировало. Голоса доносились как сквозь толщу вод.
– …Выпей… проводить… щас Медведев… Лера.
– А?
– Выпей винца, я тебе сейчас налью, скоро уже Медведев будет выступать, ну Лера!
Лере налили вина, на этот раз белого. Впрочем, налили в грязный стакан, поэтому оно стало немного розовым. Выпила почти залпом. Как ни странно, полегчало. По крайней мере, гудеть в голове перестало.
– Провожаем старый год! – Мама захлопала и чуть было не расплескала вино в бокале.
– А давайте вспомним о тех, кого с нами нет, – подала голос Лиза.
Она была в сто раз трезвее мамы и в тысячу раз тише. Отчего-то ее реплика очень не понравилась папе. Возможно, у них был какой-то разговор перед этим. Он как-то странно на нее посмотрел.
Лиза подняла бокал с вином, красным, как кровь.
– У меня племянник в этом году погиб. В августе. Восемнадцать лет было.
– А у меня брат… младший… – добавил Слава. – Контрактником… служит. Ну, где надо. За наших! Не чокаясь.
Произнеся этот странный (Лера так и не поняла, в чем его смысл) тост, Слава до дна осушил свою рюмку. В отличие от Лизы, он пил водку.
– Так. – Мама вовремя поняла, что ветер поменял направление и подул совсем не в ту сторону. – Через десять минут обращение! А ну, не грустить!
21
– Тебе здесь не нравится, Саш?
Саша и Оля стояли в пустой и темной кухне – свет зажигать не стали. Весь честной народ тусовался в гостиной, где был накрыт стол.
– Я испытываю неловкость в компании этих людей, – сознался Саша.
– А. Не переживай, я тоже.
– Тогда зачем ты с ними общаешься?
В этот момент на пороге показался очень пьяный и очень веселый Коля Овсянников. Если бы еще год назад Саше сказали, что он будет отмечать Новый год в одной компании с Овсянниковым, он бы ни за что не поверил. А притащила его на этот праздник Оля, которая теперь была на короткой ноге с Куликовой. С ума можно сойти!
– Э, братва, ну чё вы тут сидите? Через десять минут уже Новый год! Вы с нами или как?
– Сейчас придем! – поспешно ответила Оля.
Овсянников полностью удовлетворился этим ответом, потому что сию же секунду исчез из поля зрения. За окном уже начали запускать салюты и кричать «ура-ура-ура», очевидно, не дождались отмашки от Медведева.
– Саш.
Оля не употребляла алкоголь, поэтому пила разбавленный черный чай. Она держала граненый стакан с таким видом, словно это был священный кубок. С каких это пор Оля стала такой… нормальной?
– Саш. Я много лет в своем классе дружила только с Баженовой. Под конец я так от нее устала, ты не представляешь.
– Но она же за тобой хвостиком ходила, зачем ты так?
– Да у меня уже знаешь где этот хвостик сидит? Саш, с ней же невозможно разговаривать! Она же ни о чем, кроме аниме, говорить не в состоянии! Она «Тетрадь смерти» наизусть знает!
– «Тетрадь смерти» – вещь!
– Саша! А еще она козявки ест. И вообще, Саш…