Страница 68 из 193
– Это был худший Новый год в моей жизни. Так что ты ничего не пропустила. И… если ты хочешь знать… никакую Румянцеву ни о чем я не просил. И уж точно я не считаю, что ты виновата в том, что моя бабушка умерла. У нее случился инсульт. Возраст, давление. Никто ни в чем не виноват. Ни ты, ни я.
Лера поерзала на сиденье. Ремень безопасности сдавил грудную клетку. Захотелось его снять, но Лера побоялась.
– И ты хочешь сказать…
Саша замолчал, сосредоточившись на дороге, – как раз в этот момент они поворачивали на Покрышкина, справа маячило приземистое здание РАНХиГСа, а это значило, что они скоро приедут.
– И ты хочешь сказать, что все десять лет думала, что я тебя ненавижу? И жила с этим?
Лера вздохнула.
И тут только она вспомнила, что ни разу за все то время, что они шатались с Сашей по «Фикс Прайсу», не проверила телефон. Она достала телефон из сумочки. Двадцать. Двадцать пропущенных. Пятнадцать – от Илюши и пять от Люсьены Федоровны. Катастрофа. Лера набрала Илюшин номер.
– Ну мать, куда ты делась-то? Ты в магазин вроде пошла? – вместо приветствия заверещал Илюша.
– Я да… скоро буду… надо было, – залепетала Лера.
Она ненавидела оправдываться.
– Что-то случилось?
Лера не сразу заметила, что машина остановилась. Приехали.
Саша вышел первым и открыл Лере дверь.
– Пойдем в школу? Сейчас только пакеты заберем. А потом можем где-нибудь перекусить.
– Саш, не могу. Мне домой надо… Муж ждет. И свекровка.
– Как? Свекровка?
– Ну, Люсьена Федоровна.
– А. Ну хорошо, не буду тебя задерживать. Тебе такси вызвать? Или подожди меня. Пакеты занесу Тамаре Васильевне, а потом мы вместе поедем. Ты вроде в Троицке живешь? Проедем по МКАДу, а потом…
– Нет, Саш, я спешу. Не могу. Такси.
– Хорошо-хорошо.
Говоря это, Саша одновременно что-то делал в телефоне.
– Я такси вызвал. Через три минуты будет.
Три минуты. У них есть еще три минуты. Как будто десяти лет было мало. Только сейчас, стоя перед встревоженным Сашей, Лера почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она кое-как сморгнула – Саша ни в коем случае не должен был увидеть, как она плачет.
– На самом деле я рада была тебя увидеть.
– Я тоже. И на вечер памяти приходи. Восемнадцатое июля, суббота. Запомнила?
– Запомнила. Я постараюсь.
Саша мельком глянул что-то в телефоне.
– Через минуту такси приедет.
И тут Лера кое-что вспомнила. Была одна мысль, которая не давала ей покоя с того момента, как Рома написал ей первое сообщение. И вот наконец-то эта мысль оформилась.
– Саш. А Иванчук вам не сказал, с чего это решил устроить вечер памяти?
– Ну, у Красун должен был быть день рождения. Ей же двадцать семь лет должно было исполниться. Типа «клуб–27» и все такое. А она совсем юной умерла. Вон, кажется, твоя машина едет.
Лера обернулась. В самом деле, к стоянке приближалось желтое такси.
– Саш. Ты что-то путаешь. У Красун день рождения в декабре. Двадцать семь лет ей уже исполнилось бы.
Лера не договорила, потому что именно в этот момент машина остановилась. Саша открыл Лере дверь.
«Что-то не так с этим вечером памяти, – думала Лера, рассеянно наблюдая, как в ускоренной съемке пролетают многоэтажки. – Рома явно что-то задумал. Понять бы, что именно». Машина потолкалась немного на въезде на МКАД. Потом надолго застряла на Калужском шоссе. Минут десять, не меньше, Лера изучала вывеску «Ритуальные услуги. Памятники недорого». Потом наконец поехали. Лере начало казаться, что она никогда не доберется до дома, но вот он, поворот на Троицк. Осталось чуть-чуть. И вот машина припарковалась возле Лериного дома.
Лера зашла в подъезд. Нажала кнопку лифта. Приехал большой лифт, грузовой. Маленький еще катался, судя по звукам, где-то на верхних этажах. Лера старалась не смотреть в зеркало.
Дверь открыла своим ключом. Затаилась в прихожей, среди висящих курток. Судя по звукам, доносившимся из гостиной, Люсьена Федоровна уже пришла. Черт.
Дверь в гостиную была полуоткрыта. Она всегда была полуоткрыта из-за того, что ее неправильно установили. Ошиблись в расчетах – полотно было шире, чем коробка.
Люсьена Федоровна, как всегда, заочно распекала Леру.
– Ну что ты? Где эта твоя кулема?
– Ма…
– Что «ма»? Лера твоя ни рыба ни мясо, даже Дашка твоя лучше была, хоть и бедовая.
Дашка – это Илюшина бывшая жена, Наташкина мама. Лера затаила дыхание.
– А эта… Илюш, дай договорить. Нормальная девка вроде, кобылка здоровая, но такая квашня, прости господи. Что? Илья, извини меня… Я к вам домой захожу, как не знаю куда. Ну нет в доме женской руки, понимаешь. Ну вот не видно.
Лера в этот момент чуть не задохнулась от возмущения. В квартире был вялотекущий ремонт, в коридоре стояли мешки с грунтовкой, в гостиной была оштукатурена только одна стена. Ремонт был бы закончен еще полгода назад, но Илья решил не платить строителям, в итоге их бригадир по сарафанному радио предупредил всех своих знакомых ремонтников, поэтому никто к ним не шел. Все теперь знали, что Илья Михеев не платит.
Но не хватало женской руки, сказала свекровь. Лера так глубоко ушла в свои мысли, что часть обвинений прослушала.
– Девка… молодая… У вас пыль. Видишь это, а, Илюш?
– Мам, это строительная пыль. Ее так просто не убрать. Мы вытираем, а она потом сама появляется.
– «Мы»… Лера твоя молодая девка, но нет у нее понимания вообще. Взяла тряпку, лентяйку, ведро, разделась до трусов и давай намывать все тут, быстро бы квартиру вымыла. И в порядок тут все привела.
Лера, поняв, что нет сил уже это слушать, приоткрыла дверь.
– Ой, Лерочка!
Люсьена Федоровна всплеснула руками, когда увидела Леру, стоявшую на пороге.
– Лерочка, Лерочка!
Люсьена Федоровна поменяла настроение, как статус во «ВКонтакте». Мгновение назад она распекала Леру, но, стоило объекту ее гнева появиться в поле зрения, как она тут же сменила гнев на лицемерную милость. Улыбка до ушей, хоть завязочки пришей. «Знаешь, откуда у меня эти шрамы?» Лера целиком не смотрела «Темного рыцаря», но цитату знала.
Продолжая причитать «Лерочка, Лерочка», Люсьена Федоровна взяла ее под локоток и поволокла на кухню. У самой Леры не было ни сил, ни желания сопротивляться. Иди картошку почисть, я принесла. Почисть, порежь как следует, я вам нажарю, а то вы тут одичали без меня. Одичали, запаршивели. Кто вам картошки пожарит, как не я?