Страница 67 из 193
Со стороны касс раздавалось непрерывное раздражающее пиканье. Народу в магазине было немного, посетители рассредоточились по всему залу.
– Лер, поищи скатерти, ладно? У нас шесть столов должно быть. Возьми на всякий случай штук десять.
Лера не сразу нашла нужный стеллаж. Долго выбирала скатерти. Не покидало чувство, что ее здесь быть не должно. Потом не сразу нашла Сашу – он со своей тележкой уже уехал в сторону касс и раскладывал по ленте шуршащие упаковки.
– Взяла? О, отлично.
Все покупки упаковали в два больших пакета. Саша забрал оба. Лера споткнулась, когда спускалась с крыльца. Хорошо, что Саша этого не видел.
– Мне нужно заехать в школу, отнести все это барахло. Ты со мной? Ты не спешишь?
– Нет, – соврала Лера.
Все-таки это не тот Саша, который учил Леру английскому десять лет назад. Какая-то его копия, причем более удачная. Командует, раздает советы, что-то там организует.
На улице уже вовсю припекало солнце. Лера зажмурилась от яркого света и пожалела, что не взяла с собой очки. Сашин автомобиль стоял перед самым входом в магазин. Надо же, не очень новый, но вполне приличный «Опель-Астра».
– В кредит? – спросила Лера, пристегиваясь.
Пространства для ног тут было больше, чем в Илюшиной «Гранте». Зелеными светодиодами мерцала приборная панель.
– Нет, скопил. Она не очень дорогая.
Надо же. Сашина зарплата позволяет скопить на машину. И что это значит – не очень дорогая? Для Саши не очень дорогая? Ах да, он же и квартиру купил. Точно.
– Музыку включить? – спросил Саша.
– Ой… знаешь… Если только очень хочешь. Не «Пантеру».
Саша рассмеялся.
– Господи, Лер, ты это помнишь!
«Маршрут построен».
– А ты?
– Да я… все помню. Лер, я все помню. Как мы с тобой на сто сорок четвертом автобусе катались. А теперь даже этого маршрута больше нет. И «Юго-Западная» уже не конечная.
Возникла неловкая пауза. Саша явно сообразил, что сболтнул лишнего. Он поспешил перевести тему.
– Хочешь попить? – спросил Саша, доставая откуда-то литровую бутылку пепси. – Она теплая, правда.
Лера в несколько глотков выпила полбутылки, сражаясь с едкими пузырьками, бившими в нос.
«Через триста метров поверните направо».
– Иванчук таким взрослым стал. Такой прямо дядька. У него свой бизнес. Семья. Трое детей, – сказал Саша, забирая бутылку.
– Бизнес ему отец отдал. Так что не такой уж он и взрослый.
– Да? А выглядит, у-у-у!
– Он всегда умел произвести впечатление. Как ты думаешь, они с Аней Красун встречались? Или это только слухи?
– Иванчук говорит, что был в нее влюблен.
– Надо же.
Остановились на светофоре. Саша все-таки включил музыку, ненавязчивое «Радио Монте-Карло».
– Куришь? – неожиданно спросил Саша.
– А? Да можно.
Лера достала из сумочки пачку сигарет. Открыла до половины окно, запустив в машину горячий летний воздух.
– А знаешь, кто научил меня курить? Женя Блинова. Помнишь, пацанка такая из «Б» класса. Было время, когда я очень хотела с ней дружить. Она, кстати, придет на вечер встречи?
– Блинова в Америке живет.
– А, – ответила Лера, не решаясь задать главный вопрос.
Она глубоко затянулась, закашлялась. Саша достал из бардачка чистую пепельницу, забрал у Леры окурок, потушил. Лера вспомнила, как в свое время восхищалась Сашиными тонкими пальцами. Теперь они были еще и ухоженными. Чистые ногти, никаких заусенцев. Саша по-прежнему был красивым. Но, судя по всему, за десять лет ему так никто об этом и не сказал.
Машина наконец-то поехала.
– А Оля твоя будет? Ну, Оля Дубровская?
– Нет, не будет. Оли Дубровской не будет. И она не моя.
– Даже так?
– Мы уже давно не общаемся. Уже десять лет. С тех пор как… Ну ты понимаешь.
Саша замялся. Зачем-то поглядел в зеркало заднего вида.
– Мы перестали общаться с тех пор, как погибла Аня Красун.
Лера вздрогнула. Внезапно ей захотелось открыть дверь и на полном ходу выпрыгнуть из машины. Вот и заговорили о гибели Ани Красун. Возникла неловкая пауза. Саша сделал музыку громче. По радио зазвучала песня Desert Rose Стинга. Саша заговорил, только когда песня закончилась.
– Ты в субботу придешь? А то ты приглашена вообще-то. Мы тебя ждем.
– Я не знаю, Саш. У меня дома дела.
Лера осеклась, вспомнив про Илюшу и Люсьену Федоровну. Свекровь уже, скорее всего, приехала. И они оба сидят на кухне и ждут Леру. А на кухне полы не вымыты. Лера обещала себе сделать это с утра, даже ведро приготовила, но не успела. Ох…
А тут Саша… Интересно, когда он устанет притворяться, что ничего не произошло? И что у них там с Олей Дубровской случилось, кстати. Они же были не разлей вода. А Саша в лице изменился, когда Лера про нее спросила.
– Иванчук тебе будет рад. Кстати, ты знала, что он в тебя в восьмом классе был влюблен?
– Знала. Он мне шоколадки в портфель подбрасывал. Думал, я не догадаюсь, от кого они.
Сказать, не сказать? Вроде и не хочется портить Саше настроение. Но… это ведь Саша ненавидит Леру, не наоборот. Лера пожалела, что доела все кислые конфеты из пакетика. Попросить еще пепси?
– Саш, я понимаю, что прошло десять лет. Но ты ведешь себя как ни в чем не бывало… Меня это удивляет. Серьезно, Саш. Ты…
Саша убавил звук до минимума, обесцветив музыку до шелестящего белого шума.
– А как я должен себя вести?
Он на самом деле ничего не понимает? Или притворяется?
– Не знаю. Но ты же сам сказал, что ненавидишь меня. Я же это не придумала.
– Что? Когда?
Лера отвернулась к окну.
– Когда? Саш, я так хорошо помню тот день. Это была пятница. За неделю до этого умерла твоя бабушка. И тогда ты мне сказал, что ненавидишь меня.
– Я? Такое тебе сказал?
– Ну, не совсем ты.
– Что значит, не совсем я?
– Ты попросил Румянцеву сказать это.
– Румянцеву? Кристину?
– Да. Видишь, ты тогда даже не решился сказать мне это в лицо. Испугался?
– Я до сих пор не понимаю, о чем ты.
«Маршрут перестроен».
– Кристина Румянцева подошла ко мне в столовой. И сказала: «Саша просил передать, он тебя ненавидит». Тебя, в смысле меня. И что я виновата в смерти твоей бабушки.
– И ты ей поверила?
– Ну вы же дружили тогда.
– Не было такого!
– Ну, общались в одной компании. Новый год отмечали у Куликовой. Меня, кстати, не позвали.