Страница 55 из 193
– Я так и поняла. Так и сказала этим двоим: мой Саша вам ничего не должен. Ох, что началось. Мама-то все больше молчала, но вот отец… отчим. И в прокуратуру пойти обещал, и в суд. Я сказала – идите. Куда хотите, идите. Хоть к президенту Медведеву. Ну что за дикий народ, боже мой! Теперь я понимаю, в кого Лера такая.
Ох… каждый раз, когда бабушка произносила ее имя… А теперь у Леры, кажется, проблемы.
– Бабуль, я отдам Лере эти деньги.
– Не вздумай! Лера платила тебе за твой труд – с какой стати ты должен идти на попятную?! Саш, даже не переживай. Я всегда и во всем буду за тебя. Слышишь?
Уже поздно вечером, лежа в кровати и мучаясь от бессонницы, Саша написал смс Лере.
«Лер, пойдем в субботу погуляем. Мне нужно тебе кое в чем признаться».
Сон в эту ночь к нему так и не пришел. Он ворочался-ворочался, то укрывался одеялом с головой, то полностью из-под него освобождался, потел, страдал, закрывая глаза, считал овец, но заснуть не мог никак. Он должен во всем признаться Лере. К черту Дубровскую. К черту всех. Бабушка поймет и простит. Как она сказала: «Саш, я всегда буду за тебя, слышишь?» И Саша услышал. В конце концов, бабушка мне не враг. А Лера? Даже если Лера и поспорила с этой своей Куликовой, пусть. Глупо из-за этого обижаться. Главное, что такая девушка, как Лера (как там говорят? Пустоватая? Недалекая? Да пошли вы все!), такая девушка, как Лера, обратила внимание на такого, как Саша. По-другому и не бывает, но для Саши это шанс. Единственный шанс. Другого не будет.
В субботу они встретились возле метро «Юго-Западная». «Поехали в центр, – предложил Саша. – Погуляем. Там хорошо, Лер. А то надоел уже район». – «Ну поехали», – согласилась Лера.
Они вышли на станции «Университет». Они купили по мороженому в ларьке. Они присели на лавочку. Солнце припекало, как будто бы на улице был не апрель, а по меньшей мере июнь. Или даже июль. Чуть позже Саша поймет, что это был, возможно, лучший день в его жизни. И что потом будут разные дни, всякие дни – и солнечные, и пасмурные, и совсем черные, – но такого, как этот день, полный тихой влюбленности и ласкового солнечного света, больше не будет никогда. Лерины волосы (она избавилась наконец-то от черного траура и покрасила волосы в темно-каштановый цвет) блестели на солнце, а светлые глаза, казалось, отражали небесную синь. Саша так беззастенчиво пялился на свою спутницу, что заметил, и что радужка Лериных глаз имеет неравномерный цвет (в центре, ближе к зрачку, она светлее, а по краям – темнее), и что розовый блеск на Лериных губах затек и скатался неровными проплешинами, и что на носу осталось желтоватое пятнышко неразмазанного тонального крема… Да господи, какой бред, Лера была самой красивой девчонкой во вселенной, и счастье – какое робкое, совсем невозможное счастье – просто сидеть с ней рядом, смотреть, как она кончиком языка слизывает белые усы от мороженого и как она комкает тонкими пальцами цветастую обертку, чтобы потом выбросить в урну, и это – важно, а все остальное – не важно. И пусть окружающий мир летит к чертям собачьим, не жалко. «Пора, – сказал себе Саша. – Другого случая не будет. Пора!»
– Лер, я… не самый лучший парень, и вообще, у меня куча недостатков. Я иногда веду себя как высокомерная мразь… ну, кому я это объясняю, блин. Но ты мне очень нравишься, и я…
Лера, до этого сидевшая к Саше вполоборота, повернулась к нему и, продолжая машинально комкать несчастную обертку от давно доеденного мороженого, уставилась на Сашу. «Ты мне не просто нравишься, я в тебя влюблен, – пронеслось в голове у Саши. – Так вот как это бывает?»
– Ну наконец-то, – просто сказала Лера. – А то я временами думала, что ты меня презираешь.
И она звонко, заливисто засмеялась, причем Саша мог проследить все метаморфозы ее подвижного лица: сначала в легкой полуулыбке дрогнули губы, потом на щеках появились ямочки, потом Лера зажмурила глаза, и только потом она засмеялась в голос, и Саша захохотал вместе с ней, не понимая толком, над чем он смеется.
– Господи, я так… – Лера прикрыла лицо ладонями и говорила теперь немного приглушенно. – Я вообще… Думала, ты меня считаешь… такой глупенькой, блин, ну где я и где Саша, Саша же… а я…
Внезапно Лера посерьезнела. Подул легкий ветерок, растрепал Лере волосы, поднял воротник ее куртки.
– Да блин, – сказал Саша. – Фигня все это.
И он наконец-то сделал то, что Лера от него ждала очень давно, еще со времен неудавшегося декабрьского поцелуя. Он притянул ее за плечи. Смешалось все – Лерины растрепанные волосы, тонкий аромат духов, сладкий аромат Лериного блеска.
Сашино счастье длилось совсем недолго. Зато каким ярким оно было! Саша даже плечи выпрямил. Раньше он сутулился, сильно сутулился – привык ходить по школе, не поднимая головы. Так он надеялся, что его не будут замечать; что он станет невидимкой, до которого никому не будет дела. Не получалось; его все равно видели. И видели, и перешептывались устами все тех же Кристины Румянцевой, Софико Лагидзе, даже Ани Красун, когда она еще была жива.
Урод, урод, урод… Смотрите, какой забавный урод! Чучело, пугало, scarecrow… Что такое – зимой и летом одним цветом. Правильно, Саша Зарубин в драных «конверсах». Но все изменилось с появлением Леры. Теперь Саша ходил по школе, выпрямив спину. Он больше не чувствовал себя уродом. Прошла неделя, как они с Лерой поцеловались. Это была долгая и очень счастливая неделя. Оказывается, Саша может быть нормальным. Оказывается, Саша может понравиться нормальной девушке. Не просто нормальной, а красивой девушке.
Конечно, в школе никто не знал, что Саша и Лера Халисова из десятого «А» мутят. Не знала даже Оля Дубровская. Не знала и даже не догадывалась. Рано. Но Саша в своих мечтах уже представлял, как они с Лерой идут по школьным коридорам, взявшись за руки, как настоящие парень и девушка. А все, кто раньше смеялся над Сашей, удивленно разевают рты.
Оставалась одна проблема – бабушка. Бабушка, которая возненавидела Леру с первого взгляда.
«Она такая же, как твоя придурочная мать!»
Бабушка упрямая. Если она вобьет что-то в голову, ее не переубедить. Бабушка злопамятная. Она ведь и в самом деле сможет отравить Лере жизнь? Что же делать? Да, сначала можно скрывать все от бабушки. А потом… да неужели она не догадается? Ах, если бы она не работала в Сашиной школе! Ах, если бы она была обычной пенсионеркой!