Страница 42 из 193
31 декабря 2008 года, за двадцать минут до наступления нового года, Лера пережила маленькую смерть. Вот теперь окружающий мир развалился окончательно. Обломки не собрать. Теперь остались только руины. Лера пересекла темноту коридора, узкого и длинного, как тоннель метро, и вышла на свет. На цыпочках дошла до своего места и аккуратно, стараясь не издавать вообще никаких звуков, выдвинула стул. В ушах гудело, в голове вибрировало. Голоса доносились как сквозь толщу вод.
– …Выпей… проводить… щас Медведев… Лера.
– А?
– Выпей винца, я тебе сейчас налью, скоро уже Медведев будет выступать, ну Лера!
Лере налили вина, на этот раз белого. Впрочем, налили в грязный стакан, поэтому оно стало немного розовым. Выпила почти залпом. Как ни странно, полегчало. По крайней мере, гудеть в голове перестало.
– Провожаем старый год! – Мама захлопала и чуть было не расплескала вино в бокале.
– А давайте вспомним о тех, кого с нами нет, – подала голос Лиза.
Она была в сто раз трезвее мамы и в тысячу раз тише. Отчего-то ее реплика очень не понравилась папе. Возможно, у них был какой-то разговор перед этим. Он как-то странно на нее посмотрел.
Лиза подняла бокал с вином, красным, как кровь.
– У меня племянник в этом году погиб. В августе. Восемнадцать лет было.
– А у меня брат… младший… – добавил Слава. – Контрактником… служит. Ну, где надо. За наших! Не чокаясь.
Произнеся этот странный (Лера так и не поняла, в чем его смысл) тост, Слава до дна осушил свою рюмку. В отличие от Лизы, он пил водку.
– Так. – Мама вовремя поняла, что ветер поменял направление и подул совсем не в ту сторону. – Через десять минут обращение! А ну, не грустить!
21
– Тебе здесь не нравится, Саш?
Саша и Оля стояли в пустой и темной кухне – свет зажигать не стали. Весь честной народ тусовался в гостиной, где был накрыт стол.
– Я испытываю неловкость в компании этих людей, – сознался Саша.
– А. Не переживай, я тоже.
– Тогда зачем ты с ними общаешься?
В этот момент на пороге показался очень пьяный и очень веселый Коля Овсянников. Если бы еще год назад Саше сказали, что он будет отмечать Новый год в одной компании с Овсянниковым, он бы ни за что не поверил. А притащила его на этот праздник Оля, которая теперь была на короткой ноге с Куликовой. С ума можно сойти!
– Э, братва, ну чё вы тут сидите? Через десять минут уже Новый год! Вы с нами или как?
– Сейчас придем! – поспешно ответила Оля.
Овсянников полностью удовлетворился этим ответом, потому что сию же секунду исчез из поля зрения. За окном уже начали запускать салюты и кричать «ура-ура-ура», очевидно, не дождались отмашки от Медведева.
– Саш.
Оля не употребляла алкоголь, поэтому пила разбавленный черный чай. Она держала граненый стакан с таким видом, словно это был священный кубок. С каких это пор Оля стала такой… нормальной?
– Саш. Я много лет в своем классе дружила только с Баженовой. Под конец я так от нее устала, ты не представляешь.
– Но она же за тобой хвостиком ходила, зачем ты так?
– Да у меня уже знаешь где этот хвостик сидит? Саш, с ней же невозможно разговаривать! Она же ни о чем, кроме аниме, говорить не в состоянии! Она «Тетрадь смерти» наизусть знает!
– «Тетрадь смерти» – вещь!
– Саша! А еще она козявки ест. И вообще, Саш…
Оля отпила немного из стакана, потом продолжила:
– Я долгое время думала, что ни одна нормальная девчонка не будет со мной общаться.
– Нормальная или популярная?
– Не важно. Я долгое время думала, что никому, кроме Блаженовой, не нужна. Но я ошибалась. Я могу общаться с нормальными девчонками!
– А ты уверена, что они за твоей спиной тебя грязью не поливают?
– Конечно, поливают. В этом и смысл.
В этот момент из гостиной раздался такой громкий взрыв хохота, что Саша вздрогнул.
– Поливают, еще как. Но они со мной хотя бы разговаривают. А Блаженова… ну, Саш, она же моется раз в месяц! А голову вообще не моет! Ну от нее же воняет!
– Ну не знаю, я же с ней так близко не контактировал.
– Короче. Саш, я довольна, что смогла попасть в эту компанию.
В эту минуту на кухню неторопливо зашла Оксана Куликова, организатор всего этого безобразия.
– Новый год через две минуты. Пошли в зал. Шампанского выпьем, а потом на улицу, салюты смотреть.
Саша с Олей послушно поплелись за Куликовой. По дороге Саша успел прошептать Оле:
– Идем с ними на улицу, а потом потихоньку смываемся. Я устал уже от них. И плюс меня бабушка ждет.
Зазвенели бокалы с шампанским. На улице еще пуще загремели салюты. Потом все оделись, похватали куртки и высыпали во двор. Там вовсю запускали фейерверки. На небе вырастали, лопались и гасли причудливые оранжевые, лиловые и зеленые цветы. Их недолгий жизненный цикл сопровождался нестройным грохотом, похожим на канонаду. Машины, припаркованные перед подъездами, надрывались сигнализацией. Каждый запуск фейерверка сопровождался громогласным «Ур-р-ра!». Пятерка нестройных голосов, принадлежащих Румянцевой, Файзуллиной, Лагидзе, Куликовой и Овсянникову, запела разухабистое «Новый год к нам мчится, скоро все случится!».
Саша ненавидел эту песню. Они с Олей стояли чуть в стороне, под огромным тополем, который даже без листвы смотрелся внушительно. Где-то среди узловатых веток застенчиво спрятался фонарь.
– Оль, когда мы уже пойдем?
…что опять нас обманут, ничего не дадут
– Ну давай попрощаемся со всеми и пойдем.
только мало толка, если Дед Мороза дети хором не позовут
– Они про нас уже забыли, пошли.
я Дед Мороз, борода из ваты, я уже слегка поддатый
Но Оля все-таки подошла к поющим, сказала короткое «пока-пока» и почему-то обнялась с Овсянниковым.
– Саш, – сказала Оля, когда они уже шли по ярко освещенной улице Покрышкина. – Расскажи лучше про свою подопечную, Леру Халисову.
Услышав эту фамилию, Саша невольно вздрогнул и остановился.
– Да что про нее рассказывать. Халисова – пустое множество. Серьезно, мне иногда так хочется привязать Халисову к стулу и включить ей подряд «Форреста Гампа», «Бойцовский клуб», все фильмы Джима Джармуша и Гильермо дель Торо, да все что угодно, блин, и…
– Боюсь, у нее голова лопнет.
– Да и пусть лопнет. Ну невозможно же быть такой пустой, поверхностной и ограниченной! Ну она же как ребенок совсем!
Саша договорил и только потом понял, что очень сильно слукавил.