Страница 19 из 193
С Кристиной Румянцевой Лера подружилась еще во втором классе. До этого Лера сидела с Михайловой, глуповатой, но очень симпатичной девочкой. Румянцева, не такая симпатичная и скорее похожая на мальчика, была очень вредной, поэтому Лера ее боялась. И не только Лера. Все боялись. Румянцева могла подойти к любому ученику, даже мальчику, и, например, ударить, отобрать пенал, разорвать дневник, и всё ей сходило с рук. Однажды ее жертвой стала Лера. Румянцева подошла, произнесла что-то типа «Лера – дура» и разорвала пополам тоненькую тетрадь по русскому языку с красивой бабочкой на обложке, а разорвав, выразительно показала язык. Обычно после такого все девчонки начинали плакать, а мальчишки лезли в драку; Лера же пошла другим путем. Она не стала плакать. Сначала хотелось – слезы уже готовы были политься из глаз. Но не стала. Она решила отомстить. На следующий день на уроке рисования она якобы случайно опрокинула стакан, в котором мыла кисточки, на новенький альбом Кристины. Румянцева начала верещать, но Лера была спокойна как удав и только повторяла: «Я случайно, я случайно». Так же случайно на уроке труда Лера сломала красивенькую поделку из шишек. Не менее случайно она разбила любимую чашку Румянцевой во время чаепития на большой перемене. Эти чаепития были традицией второго «А»: ученики приносили из дома чашки, блюдца и ложки, а также конфеты, чай, варенье, вафли, дешевые рулетики и печенья. Большую часть из этих съестных запасов уносила домой учительница Валентина Сергеевна, но никто не возмущался.
Румянцева стояла, держа в руках совок и щетку, чтобы собрать осколки, красная как помидор и очень злая.
– Халисова, я тебя ненавижу!
– А тебя ненавидит весь наш класс.
– А вот и неправда!
– А вот и правда!
– Дура глупая!
Лера была уверена, что Румянцева сейчас ее отлупит. Вот прямо этой щеткой и отлупит. Но Румянцева (что это с ней?) промолчала. А через пару дней и вовсе сдалась. Вот.
Да, буквально через пару дней Румянцева подошла к Лере перед уроком природоведения. Вид у нее был чрезвычайно милый. Такой милый, что аж непривычно.
– Ты на меня не обижаешься?
– За что?
– За то, что я сказала, что я тебя ненавижу. Я тебя навижу. Очень навижу. Давай дружить?
«Она что-то задумала, – решила Лера. – Все это неспроста. Румянцева не может быть дружелюбной просто так. Скорее всего, она задумала отомстить. Поэтому… блин, и как же быть?»
На всякий случай Лера приняла предложение о дружбе. И, кстати, ни разу об этом не пожалела. Первое время она держала ухо востро, ожидая подвоха, но потом расслабилась. Да и Румянцева оказалась забавной девчонкой. Да, забавной. Но злой. Мама как-то сказала про нее, что она «маленькая язва». До Леры дошел только общий смысл этой фразы.
Скорее всего, мама подслушала их разговор в машине. У мамы тогда был маленький рыжий «Хёндай-Гетц», на котором она забирала Леру из школы, частенько прихватывая и Румянцеву – она жила совсем рядом со школой. В машине обычно играла «Европа Плюс», и в тот раз тоже. И там поставили новую песню Бритни Спирс, которую Лера уже слышала. Лера ни слова не понимала по-английски, но мелодия была прикольная. Румянцева же, едва услышав бойкое вступление, уверенно заявила: «Бритни Спирс дура и уродина». – «Почему?» – «Потому что». «Европа Плюс»! «Лер, ты что, навидишь Бритни Спирс?» – «Ну… я ее не ненавижу…» В ответ на это Румянцева очень выразительно закатила глаза и сказала что-то типа «пфф».
Да, Кристина Румянцева в самом деле была маленькой язвой.
В третьем классе к их веселому междусобойчику добавилась Света Фирсанова. Она подошла к Лере после уроков и спросила:
– Лер, а правда, что у твоей мамы есть своя парикмахерская?
– Ну да, правда.
– Круто.
– Ага.
Лера так и не поняла, чем восхищается Фирсанова. Ей тогда казалось, что в этом нет совсем ничего выдающегося. Мама Фирсановой, Лера это откуда-то знала, работала в аэропорту Внуково, и это казалось очень романтичным. Да, она работала кассиром в одном из магазинчиков, но все-таки аэропорт, самолеты, небо – интересно же!
Оксана Куликова попала в их квартет как-то случайно, кажется, заболела ее лучшая подруга Джанкишиева. Куликову Лера любила, но не так сильно.
В общем, нет, никакой другой школы. Исключено. Из-за девчонок. Конечно же, из-за девчонок. Но не только. Не совсем. Скажем так, в начале этого учебного года Лера заинтересовалась, вот да, заинтересовалась одним парнем из одиннадцатого «А». И это было ну очень странно. Раньше Лере нравились обычные парни. Обычные, в смысле как ее одноклассник Овсянников. Симпатичный, хорошо одетый спортсмен. Он баскетболом увлекался. Баскетболом и баскетболистами, у него все тетрадки были с Майклом Джорданом. Вроде бы (Софико Лагидзе это рассказала по секрету Адиле Файзуллиной, а та выболтала Оксане Куликовой) Лера ему всегда нравилась. Или как Степанов из одиннадцатого «Б», голубоглазый блондин со стрижкой ежиком. Или как Марченко, с которым Лера на спор поцеловалась в седьмом классе.
Да, Лере нравились обычные парни. И, если бы она не была таким тормозом (а Лера порой признавалась себе, что она жуткий тормоз), у нее были бы постоянные отношения, как у той же Румянцевой, которая со своим Гошей практически живет с четырнадцати лет. И у Румянцевой, и у Фирсановой, и у Куликовой уже давно все было. Шустрая Куликова меняла парней как перчатки, она уже даже с пианистом Ромой Иванчуком успела повстречаться. Лера же в вопросе отношений отстала на целую жизнь.
И вот теперь она заинтересовалась очень странным парнем из одиннадцатого «А». Сашей Зарубиным.
Саша был внуком Майи Анатольевны, учительницы английского. Слава богу, у Лериного десятого «А» она ничего не вела, потому что Лера ее ужасно боялась. Родителей у него вроде как не было. Какая-то там была сложная семейная ситуация, Лера так и не поняла, в чем дело. Саша этот был жутко замороченным и считался чудиком. Друзей в классе у него особо не было. Мальчишки его сторонились. Зато была так называемая Олясаша. Его лучшей подругой была Лерина одноклассница, зубрила и отличница Оля Дубровская, типичная ботанша. Она носила прилизанный хвостик, старушечьи кардиганчики и юбки ниже колена, в общем, мышь серая обыкновенная. Лера всегда ее недолюбливала. А вот Саша Зарубин, видимо, обожал, потому что Дубровская была такая же замороченная. Они были на одной волне.