Небесное тело

Саша отложил телефон, отодвинул кружку с недопитым кофе. То чувство, которое он сейчас испытывал… как это можно было бы описать? Ощущение, как будто на одну секунду он переместился в другую реальность, где была у него большая, хорошая жизнь, которую в этой реальности он не прожил. Это было сложное чувство. Сложное и болезненное, а главное – совершенно иррациональное. Как будто бы Саша всю жизнь провел в темной кладовке, хотя за дверью была огромная комната, освещенная солнцем, и вот теперь дверка приоткрылась и в эту кладовку просочился один-единственный солнечный лучик, но и этого хватило, чтобы понять – на самом деле в мире не всегда бывает темно. Отчего-то стало так легко, как никогда в жизни не было. И мама его все-таки любит. А неловкая сцена в торговом центре случилась из-за того, что мама просто-напросто испугалась. И любая бы испугалась на ее месте. И Саша пообещал себе все-таки найти мамины контакты и написать ей. И прочитать про Пашу Несмеянова.

Саша вспоминал сегодняшнее утро, сидя в машине, припаркованной возле школьных ворот. Думал о маме. О человеке, который произвел его на свет и с которым он толком не был знаком. На сайте «Лабиринта» заказал одну из маминых книг, «Паша Несмеянов, вся королевская конница, вся королевская рать». Выбрал именно эту, потому что ему понравился отзыв: «Это круче, чем коты-воители». Он не читал «Котов-воителей», разумеется, но что-то в этом сравнении его подкупило.

Ах да. Вечер встречи. Он же не просто так тут сидит, нещадно потея в новой рубашке. Саша вышел из машины. Чуть поодаль, возле припаркованного джипа «Тойота-Лендкрузер», стояла группа курящих людей во главе с Иванчуком, главным пианистом школы.

– Слышал, ты квартиру купил, – пожимая руку, сказал Рома. – Поздравляю.

– Ага. Спасибо.

Надо же. Как быстро разошлась новость. Вместе с Иванчуком стояли еще Овсянников, широкоплечий блондин с ямочкой на подбородке, и Баринов, его Саша узнал с трудом, он был из «Б» класса.

– Ну что, накурились? – спросил Иванчук. – Пошли в школу?

Все разом засмеялись, оценив нелепость фразы «пошли в школу».

Крыльцо украсили белыми шариками. Получилось очень похоже на магазин распродаж, не хватало только промоутера с листовками. Миновали вестибюль, поднялись на второй этаж, сразу в актовый зал. Иванчук шел первым, остальные семенили за ним.

– Ни у кого ничего не ёкает? – спросил Овсянников, пока они поднимались.

– А должно? – удивился Баринов из «Б» класса. – Я вообще школу не любил.

Разговор прервался из-за того, что все зашли в актовый зал, превращенный на вечер в банкетный. Вчера весь день украшали. Иванчука не было, как всегда, дела на фирме, но Саше помогали Тамара Васильевна, Эльвира Александровна, Люда Евдохина и какая-то девчонка из одиннадцатого «Б», которую Саша не знал и видел вообще впервые. Девчонку звали Лилей.

Сиденья были по периметру отодвинуты к стенам. Вместо них поставили столы с закусками. Столы накрыла Тамара Васильевна – она уже с утра была в школе. «Мне не сложно, – сказала она Саше. – А вы, мальчики, отдохните». Стены еще украшали плакаты по случаю конкурса «Самый классный классный», причем почему-то за 2015 год. Они висели высоко, на уровне третьего этажа, видимо, всем было лень их снимать. Перед сценой, но не на самой сцене, так, чтобы можно было смотреть из зрительного зала, стоял огромный плоский телевизор. На черном экране бегали буковки HDMI.

Пока в зале были только учителя: Ирина Дмитриевна, Эльвира Александровна, Тамара Васильевна. Иванчук и Овсянников ушли к закускам, Баринов куда-то делся. Саша недолго простоял один – почти сразу же к нему подбежала Тамара Васильевна. «Сашечка, Сашечка, какой ты молодец, какой ты молодец! Ой, вижу, Ромочка, Рома Иванчук пришел. Ну какие молодцы! А девочки, девочки придут?» – «Да, обещали. Кристина Румянцева, Оксана Куликова». – «Куликова? Она сейчас Гринберг». – «Лера Халисова». – «А Оля?» – «Какая Оля?» – «Ну ты что. Саш, ну ты что? Оля Дубровская! Вы же не разлей вода были!» – «Тамара Васильевна, Оля не в Москве живет». – «И что? Могла бы и прилететь».

Саша еле отделался от Тамары Васильевны. После разговора с ней он понял, что хочет выпить. Чего она так прицепилась с этой Олей, непонятно. Подошел к столу, где стояли три открытые бутылки «Инкермана», налил себе белого «Алиготе» в пластмассовый стакан конической формы и немедленно выпил. И пофиг, что за рулем. Такси возьмем. Машину заберем завтра. Если ее, конечно, не эвакуируют. А, ладно, разберемся.

Пришли еще ребята из Лериного класса. Вместе с ними пришла и Софико Лагидзе, в прошлом одна из первых красоток школы. Она о чем-то оживленно болтала с Васей Чесноковым, а Сашу проигнорировала, как будто его здесь и не было, хотя именно он ее и пригласил. Лагидзе выглядела роскошно и очень дорого и пахла соответственно. У нее были какие-то очень ядреные, почти мужские духи, которые разом заполнили все пространство. Похожие духи когда-то были у Яны Гречихиной, вспомнил Саша. Интересно, как она там? И жива ли вообще? Хотя нет, если честно, не интересно совсем.

К пяти подошли и кумушки Фирсанова – Куликова, почему-то без Румянцевой. У Кристины ребенок заболел, предупредили они. Саша еще со школьных времен воспринимал их как триединый организм и даже не представлял, что они могут существовать как-то по отдельности. В пять в актовом зале выключили свет. К телевизору вышла Тамара Васильевна с микрофоном в руках. Собравшиеся, кто с закусками в руках, кто с бокалами, встали вокруг нее, образовав полукруг.

Саша спрятался за широкую спину Овсянникова, чтобы проверить телефон. Где Лера? Где, е-мое, Лера? Она же обещала прийти. Она же обещала…

– Дорогие… дети, – вещала Тамара Васильевна. – Да-да, не удивляйтесь, хоть вам всем уже под тридцать… Вам же еще нет тридцати… Вы в каком году выпустились?

Ответ из зала.

– А, в две тысячи девятом и две тысячи десятом. Ну, я к тому, что вы все для нас, учителей, как и для ваших родителей, дети. Детки. А как говорят, малые детки – малые бедки. Большие детки – большие бедки.

Где Лера? Опять в пробке? Не может с Калужского шоссе выехать? Или у нее что-то стряслось? Такая семейка, немудрено. Саша дрожащими пальцами (он чуть телефон не уронил, пока писал) набрал сообщение: «Лер, ты приедешь? Я тебя очень жду. Тут уже все собрались. Тамара Васильевна выступает. Ты ее помнишь? Она у вас вела что-то?»

Саша закончил набирать сообщение и сунул телефон в задний карман.