Страница 17 из 193
Ладно. Надо выпить. Может, станет полегче. Саша пригубил вина. Вкусное. Саша внимательно посмотрел на Леру. Лера – красивая. Всегда была такой. И хорошая. Каким же он был дураком, что так долго этого не понимал! Тишина стала уже напрягать. И, видимо, не только Сашу. Лера осушила бокал до дна, поставила на стол. Привычным жестом откинула прядь со лба. Заблестели, отражая электричество, темные волосы.
Лера взяла кусок пиццы, скрутила из него рулетик.
– Лер, ты была права.
– Ты о чем? – жуя, спросила Лера.
– У Красун действительно день рождения в декабре.
– Да, я знаю. Я одно время очень увлекалась Аней. Ну, когда все еще думали, что она клевая и реально звездой станет. Я точно помню, что у нее в декабре день рождения. Кстати. Как думаешь, если бы она осталась жива, она бы стала популярной певицей? Ну, как Темникова, например?
– Ну она стала популярной. Ты видела, сколько о ней роликов на ютубе.
Лерино лицо помрачнело. Она повертела в пальцах бокал.
– Знаю, но не видела. Не смотрела. И вряд ли когда-нибудь посмотрю. Мне тяжело.
– Мне тоже.
Лера достала бумажную белую салфетку из салфетницы. Вытерла пальцы, испачканные кетчупом.
– У тебя курить можно?
– Я тебе свой айкос дам.
– Хорошо.
Саша протянул Лере держатель со вставленным стиком. Лера неловко затянулась и только после этого заговорила:
– По сути, мы все убили Аню Красун.
– Мы – нет. Нас с тобой даже в группе не было. А Рома Иванчук был.
– Выходит, мы святые?
– Называй нас как хочешь.
– Вот забавно. – Лера крепко сжала в руке держатель. – Рома участвовал в травле, а теперь устраивает вечер памяти. Совесть замучила?
Саша пригубил вина. Хм… совесть. Какое старомодное слово.
И тут он кое-что вспомнил. Кое-что, показавшееся очень странным.
– Иванчук сказал, что больше не занимается музыкой. Он теперь серьезный человек. Но в своем доме оборудовал студию.
– Может, для детей? Чтобы они занимались?
– Дети маленькие.
– Ну, на будущее. Вырастут же.
– А может, он что-то недоговаривает? А на деле решил воскресить музыкальную карьеру?
– Кто знает, – ответила Лера и добавила нечто совсем неожиданное: – Кстати, Саш, я умею летать. Это не шутка. Я умею летать.
8
Мия за день так умаялась, что заснула в пять. «Мамочка, я устала, я хочу спать». – «А как же мультики? Ты не будешь смотреть "Три кота"?» – «Нет, мам. Во сне посмотрю». И заснула, как только голова коснулась подушки.
С одной стороны, это хорошо. Можно сходить в душ, пока она спит. Посмотреть сериал. Муж «Эйфорию» рекомендовал, надо глянуть. Или просто пострадать ерундой.
Муж был занят. Несмотря на то что он работал удаленно, его режим был строго регламентирован, а отношение к сверхурочным было примерно такое: пока все задачи не доделаешь, рабочий день не окончен. У мужа был свой маленький кабинетик, куда трехлетней Мие, например, заходить не разрешалось.
Поэтому Оля достала из холодильника бутылку белого вина, взяла из шкафчика бокал и устроилась на большом диване в гостиной. Включила телевизор, но звук убавила до минимума. Когда в квартире спящий ребенок и работающий муж, надо быть осторожнее с громкими звуками.
Оля от нечего делать решила проверить «ВКонтакте» и увидела, что ей написала какая-то незнакомая женщина, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся знакомой. Комова Тамара Васильевна. Ах да. Биологичка же. Ого. Что ей нужно-то?
Оля выпила залпом бокал терпкого холодного вина и налила еще.
«Олечка, привет! Помнишь меня? Я знаю, что ты сейчас живешь не в Москве. Очень жаль, конечно. Тут Рома Иванчук и Саша Зарубин устраивают вечер памяти Анечки Красун. Это мероприятие состоится 18 июля в актовом зале нашей школы. В этот день Анечке исполнилось бы 27 лет. Я знаю, что ты не сможешь приехать, просто информирую».
Оля прочитала сообщение и почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она поставила бокал на столик и подошла к окну. Окна были занавешены жалюзи – защита от яркого южного солнца. Оля отогнула две металлические полоски. В образовавшемся просвете маячили белые новостройки соседнего ЖК, а где-то вдалеке, на самой линии горизонта, виднелись горы.
Оля вернулась за телефоном. Не в силах усидеть на месте, она покружила по гостиной с телефоном в руках, чуть не задев ветвистую икеевскую лампу.
Рома Иванчук и Саша Зарубин? Само употребление этих фамилий в одном предложении, да еще и скрепленное «и», уже подрывало основы мироздания. Что эти двое могут делать вместе? Что это за кроссовер? Что это за пришельцы против ковбоев?
И с чего это Иванчуку понадобилось устраивать вечер памяти Ани Красун? Да, они вроде как встречались, по крайней мере, так об этом говорили, но говорили еще, что и расстались они не очень хорошо. А вот теперь, спустя десять с половиной лет после ее смерти… Точно, десять с половиной лет прошло.
«Тамара Васильевна, здравствуйте. Спасибо, что написали».
«Ой, Оленька, милая! Ты в сети сейчас? Можно я тебе позвоню?»
«Да, конечно».
Оля налила третий бокал вина. В ушах уже начало звенеть, но в голове появилась приятная легкость.
– Оленька, миленькая. Ну надо же. Как здоровье твое?
– Мое?
Оля невольно вздрогнула. Ах да. Бедная маленькая Оля с пороком сердца. Точно. Была такая.
– Все хорошо, Тамара Васильевна.
– Операцию тебе сделали?
Оля, держа телефон правой рукой, левой потрогала щеку. Щека горела.
– Нет, не делали. У меня все хорошо.
– Ну слава богу.
Тамара Васильевна вздохнула так громко, что Оле показалось, будто до нее долетел этот вдох, она буквально почувствовала колебание воздуха.
– Замужем? Дети есть?
– Замужем. Есть дочка Мия, три годика.
– Ну надо же!
Тамара Васильевна так и не смогла скрыть удивления. Это было заметно даже в телефонном разговоре.
Да уж. Оля Дубровская, неудачница, девочка с неизлечимой болезнью. Старательная, прилежная, хорошая. Но никому не нужная. Никому, кроме родителей и навязанного ей Саши Зарубина, который потом ее предал.
От нее изначально никто ничего не ждал. Какой там муж, какие дети?! Не умерла, и ладно. Но Оля не умерла. Не умерла в раннем возрасте, как ей пророчили все. Вот так.
Оля не умерла, а вот Аня Красун умерла. Что ж, и так бывает.