Небесное тело

Субботним утром Лера зашла во «ВКонтакте» и увидела, что Саша поменял статус. Помолвлен с Яной Гречихиной. Всё. Лера нажала F5, обновляя страничку. Ничего не изменилось. Помолвлен. Обновила еще раз. Помолвлен. Еще F5. И снова это страшное, острое, как лезвие, слово. Произошло непоправимое. Помолвлен. Лера выключила компьютер нажатием кнопки. Сил на то, чтобы зайти в меню «Пуск», не хватило. Что-то здесь не так. Саша, конечно, взрослый парень, совершеннолетний, имеет право на личную жизнь. Что-то не так с его невестой. Она была совершенно, ну совершенно не в Сашином вкусе. И дело было даже не в том, что она была полной, даже карикатурной противоположностью Оли Дубровской… нет, дело было в чем-то другом. Эх, разобраться бы… Хотя… Кому это нужно?

Никому ничего не нужно.

Лера с трудом отлепила язык от нёба. Облизала пересохшие губы. Во рту была горечь. Во всем мире не было несчастнее человека, чем Лера. Жизнь закончена, толком не начавшись. В комнате было душно и пахло затхлостью. Лера прислушалась к тому, что происходит в квартире. Мама и отчим, кажется, проснулись. В ванной кто-то принимал душ. На кухне кто-то ворочал тарелками. Эти двое, абсолютно чужие для Леры люди, жили свою обычную жизнь, не понимая, что мир разрушился. Завтра никогда не наступит, неужели они не понимают?

Лера нашарила под столом тапочки и кое-как поднялась со своего стула. Привычные предметы, казалось, утратили свое первоначальное значение и стали просто безобразным хламом. Лера поспешила покинуть комнату.

На кухне суетилась мама. Она что-то готовила, скорее всего, свою замысловатую яичницу. На столе уже были расставлены тарелки.

– Мы сейчас уходим в гости, – не поворачиваясь к Лере, сказала мама. – Поедим быстренько и пойдем. А ты потом сама что-нибудь приготовь.

А дальше мама с резким щелчком выключила плиту и повернулась к Лере.

– Я тебе кое-что скажу, пока Слава не слышит.

Что-то в мамином тоне заставило Леру содрогнуться. Тон был спокойным, но это было спокойствие айсберга, неумолимо приближающегося к «Титанику».

– Лера, ты обнаглела вконец. Мне такая клуша в доме не нужна.

Лера не успела открыть рот, чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание, – мама ее перебила.

– Иди пока в свою комнату. При Славе не хочу разговаривать, иначе тебе вообще не поздоровится. Мы уйдем, ты поешь. Бутерброды я тебе в холодильнике оставила.

Лера не притронулась к бутербродам.

Как только родители ушли, она собралась и доползла до магазинчика, где ей продавали алкоголь. Купила две банки черного «Страйка». Вернулась домой. В комнате было душно, но она не стала открывать окно. Села перед компьютером. Нажала кнопку включения. Выпила половину банки. Больше уже не влезло. Початую банку она так и оставила на столе. Так, нужно добраться до туалета. Лера вышла из спальни, и коридор показался ей непростительно длинным. Пока шла, все углы пересчитала. В туалете она даже не стала лампочку включать. Вернулась в спальню, в одежде завалилась спать и заснула крепким, но судорожным и липким сном.

Проснулась она уже поздно вечером. Сначала долгое время не могла понять, где она и что происходит. Мама и этот ее Слава уже пришли и шумели на кухне.

Захотелось пить. Лера встала, нашарила тапочки, и… Пол под ней словно бы провалился. Понадобилось некоторое время, чтобы шаткая вселенная пришла в состояние динамического равновесия. На кухне была только мама. Очевидно, пьяный Слава ушел спать.

– Ну, рассказывай, что за сегодня сделала? – спросила мама, затягиваясь сигаретой.

Она это делала как-то по-особому, почти как бандиты в криминальных фильмах.

Я спала, хотела сказать Лера. Сегодня я спала и хотела умереть.

– Клуша. – Мама раздавила окурок в пепельнице и тут же закурила новую сигарету. – На хрена ты мне в доме такая нужна? Ты же ни хрена не делаешь. Не учишься. Ты в школу зачем вообще ходишь? Голым пупком светить? Ты меня вообще слушаешь? Отвечай!

На свою беду, Лера словно онемела. Язык бесполезным обмылком застрял где-то возле нёба. Эта женщина с сигаретой в зубах – не мама. Эта какая-то чужая женщина, неопрятная и некрасивая. Настоящая мама всегда следила за собой. Настоящая мама никогда не позволила бы себе пойти в гости с грязными волосами.

Настоящая мама никогда бы так не заговорила с Лерой. Во всем виноват дурацкий Слава.

– Ты дальше так и намерена сидеть у меня на шее? – Мама уже повысила голос. – Лера, хоть слово мне скажи! Ты умственно отсталая, Лер? А?

Может быть, в этом и дело? Может быть, Саша тоже считал Леру умственно отсталой.

В этот момент на пороге появился Слава, расхристанный и злой.

– Слышь ты, шалава мелкая! Ты как с матерью разговариваешь?

На какое-то мгновение Лере показалось, что она спит и видит сон. Мама, этот уродливый Слава, кухня, освещенная неярким светом настенного светильника, – ничего этого в реальности нет. Достаточно нажать на кнопку «выкл.», и все прекратится. Больше всего на свете Лере хотелось, чтобы все прекратилось. Но Слава не унимался. Он приблизился к Лере, и теперь она чувствовала, как у него изо рта воняет луком. Этот запах был единственным напоминанием, что все происходящее реально. Реален был и этот Слава, чтоб он сдох.

– Кто из нас шала… – попыталась было сказать Лера, но недоговорила.

Слава отвесил ей звонкую и очень внезапную пощечину, отчего левой половине лица стало невыносимо жарко. Лера выбежала из кухни и закрылась в своей комнате. Пока она бежала, чувствовала, как к горлу подступают рыдания. Здесь же, в своей берлоге, она поняла, что слез-то и нет. Она очень хотела поплакать. В подушку, как раньше, но не получится. Теперь уже не получится. Эта пощечина отметила точку невозврата.

Шалава. Никогда в этой квартире не произносили подобных слов, никогда! И уж точно Лера никогда бы не услышала это в свой адрес.

Лера нашла свой телефон, слава богу, заряженный на шестьдесят процентов. Включила музыку.