Страница 153 из 193
Как там Саша? Лера никогда еще не теряла близких людей. Прабабушка умерла, когда Лере было шесть, но это случилось так давно, да и саму прабабушку Лера толком не знала. Лера так глубоко погрузилась в размышления, что не заметила, как за ее стол кто-то сел. Обратила внимание только после того, как ее громко окликнули, и очень удивилась, когда увидела, что напротив сидит Кристина Румянцева. Это было очень неожиданное появление.
– Лера, привет.
Лера на какой-то момент позабыла о своих грустных мыслях.
Боже, Кристина! Она хочет вернуть дружбу! Лере больше не придется сидеть с Ритой Баженовой и слушать бесконечные лекции о том, как… Неужели, неужели, неужели?!
– Лер, мне нужно тебе кое-что сказать. Постарайся меня выслушать.
Кристина была серьезной как никогда. Нахмуренные брови, сжатые в ниточку тонкие губы.
– А… что случилось?
– Саша Зарубин просил передать, что тебя ненавидит.
– Что?
Лера так опешила, что не задала, казалось бы, очевидный вопрос: а почему Саша об этом не сказал ей сам? Мысли поплыли.
Это что, розыгрыш? Румянцева решила ее разыграть? Но для чего? Зачем? Да и…
У Кристины Румянцевой сроду не было чувства юмора.
Ой-ой-ой… Что происходит-то?
– Ты виновата в смерти его бабушки, – запечатывая каждое слово, сказала Румянцева.
– Не поняла? – не узнавая свой голос, переспросила Лера.
– Могу повторить. Саша Зарубин считает, что из-за тебя умерла Майя Анатольевна.
Решив, что разговор окончен, Румянцева встала из-за стола. Лера не решилась ее остановить. По правде говоря, она так опешила, что не сообразила, что дальше делать. Произошедшее было за гранью понимания.
Впрочем, вот эту фразу, слово в слово, Лера усвоила. Она, эта фраза, была понятной. Слишком понятной. И…
«Саша меня ненавидит, – подумала Лера. – Конечно. А я как думала? А я на что рассчитывала?»
Лера вспомнила тот проклятый день, когда она пришла к Саше в гости с тортиком от «Палыча», а дверь открыла Майя Анатольевна. Ох. Боже. Так вот что Саша пытался ей втолковать? Так вот в чем дело? Лера до конца не осознала и не смогла сформулировать мысль, но на краткий миг ей показалось, что она все поняла, и от этого понимания больно заныло сердце и закололо где-то в кончиках пальцев.
Она вышла из школы, миновав охранника, и встала на крыльце, где, несмотря на многочисленные запреты, курили старшеклассники.
Саша меня ненавидит и никогда не простит.
Саша меня ненавидит.
Сашина бабушка умерла из-за меня.
Саша меня ненавидит.
Это конец всему. Это полный провал. Словно бы вся нехитрая Лерина жизнь в один момент свелась к этой фразе, в буквальном смысле стала этой фразой. Саша меня ненавидит. Осталась понять, как (и зачем) после этого жить. Как и зачем.
Самое интересное – в тот же день, на большой перемене, Саша сам нашел Леру. Подошел к ней как ни в чем не бывало.
– Лер, привет!
«Лер, привет? Вот так? После всего, что он наговорил с утра?»
– Извини.
«"Моя бабушка умерла из-за тебя". – "Да, Саш. Я глупая. Я ничего не понимаю. И никогда не понимала"».
Лера начала задыхаться. Она не могла больше ни секунды оставаться в столовой, поэтому устремилась к выходу, как будто там, в вестибюле, ей полегчает.
Саша побежал за ней и даже догнал. Он все порывался что-то сказать. Лера еле успела от него убежать. В голове был туман. Она чуть не упала на лестнице, споткнувшись о ступеньку. Добежала до второго этажа и остановилась, чтобы отдышаться. Туман не рассеивался. Сквозь него просвечивали непонятные силуэты.
Прозвенел звонок на урок. Лера, пробежав несколько лестничных пролетов, остановилась. Она напрочь забыла, какой у них сейчас урок. Да и не важно. Совсем не важно. Лера прошла по коридору второго этажа, отхлестав подошвами мягкий линолеум, и уселась прямо на пол в полутемном углу, там, где коридор резко поворачивал в виде буквы «Г». Невыплаканные слезы едкой солью жгли глаза. «Что же я натворила, – подумала Лера. – Я же люблю (какое острое, болезненное слово, оно царапает нёбо, как ангина) Сашу, а он меня, кажется, нет. Я люблю Сашу, но из-за того, что я его люблю (как же все катастрофически сложно!), умерла его бабушка, и поэтому он никогда не сможет меня простить».
4
На выпускной Саша не пошел. «Сдаем по три тысячи», – сказала ему Люда Евдохина, староста класса. «Я не буду сдавать». – «У тебя с деньгами проблемы? Хорошо, мы заплатим за тебя. А ты потом вернешь». – «Нет, ты не поняла. У меня есть деньги. Я не пойду на выпускной». – «Ну и зря, Саш. Это же память на всю оставшуюся жизнь». – «Поэтому я и не иду».
Вообще выпускной одиннадцатого «А» начали планировать чуть ли не за год. Предполагалось, что для них снимут крутой банкетный зал, а потом они всем классом вместе с учителями поплывут на корабле по Москве-реке, где и встретят рассвет.
Смерть Ани Красун поменяла все планы. В знак уважения к этой трагедии решено было провести скромный выпускной в школьной столовой.
Саша пришел только на вручение аттестатов. Нарядно одетые выпускники собрались в актовом зале. Звучала песня «Прекрасное далёко». Потом на сцену вышла директриса и произнесла что-то типа «образование души – самое высшее образование». Девчонки украдкой плакали.
ЕГЭ Саша сдал неплохо, но в аттестате оказалось три четверки: по физике, истории и, какая странная ирония судьбы, по английскому.
Еще до вручения аттестатов к Саше подошла завуч Ольга Александровна и, говоря заговорщическим шепотом и постоянно отводя глаза, сказала:
– Саш, я надеюсь, ты не обижен на школу? Тебе все равно не нужна эта медаль, правда?
– Правда, – чуть громче, чем нужно, ответил Саша. – Я не буду на бюджет поступать.
– Ну и славно.
Была бы жива бабушка, конечно, Саша получил бы золотую медаль. Но…
По правде говоря, Саша так сильно возненавидел школу, что не хотел быть ничем ей обязанным. К черту эти ваши медали, к черту.
Разумеется, на вручении аттестатов не забыли и про Аню Красун. Сашу начинало уже бить мелкой дрожью при любом упоминании этого имени.
Выступала Светлана Владимировна, историчка.
– Дорогие детки. Дорогие ученики! Дорогие наши птички, которые, расправив крылья, полетят в свою новую взрослую жизнь!
«Господи боже, ну и постмодерн», – думал Саша, слушая восторженный спич Светланы Владимировны, которая явно выпила для храбрости за кулисами, уж больно экзальтированной она выглядела.