Страница 14 из 193
– Нет, не будет. Оли Дубровской не будет. И она не моя.
– Даже так?
– Мы уже давно не общаемся. Уже десять лет. С тех пор как… Ну ты понимаешь.
Саша замялся. Зачем-то поглядел в зеркало заднего вида.
– Мы перестали общаться с тех пор, как погибла Аня Красун.
Лера вздрогнула. Внезапно ей захотелось открыть дверь и на полном ходу выпрыгнуть из машины. Вот и заговорили о гибели Ани Красун. Возникла неловкая пауза. Саша сделал музыку громче. По радио зазвучала песня Desert Rose Стинга. Саша заговорил, только когда песня закончилась.
– Ты в субботу придешь? А то ты приглашена вообще-то. Мы тебя ждем.
– Я не знаю, Саш. У меня дома дела.
Лера осеклась, вспомнив про Илюшу и Люсьену Федоровну. Свекровь уже, скорее всего, приехала. И они оба сидят на кухне и ждут Леру. А на кухне полы не вымыты. Лера обещала себе сделать это с утра, даже ведро приготовила, но не успела. Ох…
А тут Саша… Интересно, когда он устанет притворяться, что ничего не произошло? И что у них там с Олей Дубровской случилось, кстати. Они же были не разлей вода. А Саша в лице изменился, когда Лера про нее спросила.
– Иванчук тебе будет рад. Кстати, ты знала, что он в тебя в восьмом классе был влюблен?
– Знала. Он мне шоколадки в портфель подбрасывал. Думал, я не догадаюсь, от кого они.
Сказать, не сказать? Вроде и не хочется портить Саше настроение. Но… это ведь Саша ненавидит Леру, не наоборот. Лера пожалела, что доела все кислые конфеты из пакетика. Попросить еще пепси?
– Саш, я понимаю, что прошло десять лет. Но ты ведешь себя как ни в чем не бывало… Меня это удивляет. Серьезно, Саш. Ты…
Саша убавил звук до минимума, обесцветив музыку до шелестящего белого шума.
– А как я должен себя вести?
Он на самом деле ничего не понимает? Или притворяется?
– Не знаю. Но ты же сам сказал, что ненавидишь меня. Я же это не придумала.
– Что? Когда?
Лера отвернулась к окну.
– Когда? Саш, я так хорошо помню тот день. Это была пятница. За неделю до этого умерла твоя бабушка. И тогда ты мне сказал, что ненавидишь меня.
– Я? Такое тебе сказал?
– Ну, не совсем ты.
– Что значит, не совсем я?
– Ты попросил Румянцеву сказать это.
– Румянцеву? Кристину?
– Да. Видишь, ты тогда даже не решился сказать мне это в лицо. Испугался?
– Я до сих пор не понимаю, о чем ты.
«Маршрут перестроен».
– Кристина Румянцева подошла ко мне в столовой. И сказала: «Саша просил передать, он тебя ненавидит». Тебя, в смысле меня. И что я виновата в смерти твоей бабушки.
– И ты ей поверила?
– Ну вы же дружили тогда.
– Не было такого!
– Ну, общались в одной компании. Новый год отмечали у Куликовой. Меня, кстати, не позвали.
– Это был худший Новый год в моей жизни. Так что ты ничего не пропустила. И… если ты хочешь знать… никакую Румянцеву ни о чем я не просил. И уж точно я не считаю, что ты виновата в том, что моя бабушка умерла. У нее случился инсульт. Возраст, давление. Никто ни в чем не виноват. Ни ты, ни я.
Лера поерзала на сиденье. Ремень безопасности сдавил грудную клетку. Захотелось его снять, но Лера побоялась.
– И ты хочешь сказать…
Саша замолчал, сосредоточившись на дороге, – как раз в этот момент они поворачивали на Покрышкина, справа маячило приземистое здание РАНХиГСа, а это значило, что они скоро приедут.
– И ты хочешь сказать, что все десять лет думала, что я тебя ненавижу? И жила с этим?
Лера вздохнула.
И тут только она вспомнила, что ни разу за все то время, что они шатались с Сашей по «Фикс Прайсу», не проверила телефон. Она достала телефон из сумочки. Двадцать. Двадцать пропущенных. Пятнадцать – от Илюши и пять от Люсьены Федоровны. Катастрофа. Лера набрала Илюшин номер.
– Ну мать, куда ты делась-то? Ты в магазин вроде пошла? – вместо приветствия заверещал Илюша.
– Я да… скоро буду… надо было, – залепетала Лера.
Она ненавидела оправдываться.
– Что-то случилось?
Лера не сразу заметила, что машина остановилась. Приехали.
Саша вышел первым и открыл Лере дверь.
– Пойдем в школу? Сейчас только пакеты заберем. А потом можем где-нибудь перекусить.
– Саш, не могу. Мне домой надо… Муж ждет. И свекровка.
– Как? Свекровка?
– Ну, Люсьена Федоровна.
– А. Ну хорошо, не буду тебя задерживать. Тебе такси вызвать? Или подожди меня. Пакеты занесу Тамаре Васильевне, а потом мы вместе поедем. Ты вроде в Троицке живешь? Проедем по МКАДу, а потом…
– Нет, Саш, я спешу. Не могу. Такси.
– Хорошо-хорошо.
Говоря это, Саша одновременно что-то делал в телефоне.
– Я такси вызвал. Через три минуты будет.
Три минуты. У них есть еще три минуты. Как будто десяти лет было мало. Только сейчас, стоя перед встревоженным Сашей, Лера почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она кое-как сморгнула – Саша ни в коем случае не должен был увидеть, как она плачет.
– На самом деле я рада была тебя увидеть.
– Я тоже. И на вечер памяти приходи. Восемнадцатое июля, суббота. Запомнила?
– Запомнила. Я постараюсь.
Саша мельком глянул что-то в телефоне.
– Через минуту такси приедет.
И тут Лера кое-что вспомнила. Была одна мысль, которая не давала ей покоя с того момента, как Рома написал ей первое сообщение. И вот наконец-то эта мысль оформилась.
– Саш. А Иванчук вам не сказал, с чего это решил устроить вечер памяти?
– Ну, у Красун должен был быть день рождения. Ей же двадцать семь лет должно было исполниться. Типа «клуб–27» и все такое. А она совсем юной умерла. Вон, кажется, твоя машина едет.
Лера обернулась. В самом деле, к стоянке приближалось желтое такси.
– Саш. Ты что-то путаешь. У Красун день рождения в декабре. Двадцать семь лет ей уже исполнилось бы.
Лера не договорила, потому что именно в этот момент машина остановилась. Саша открыл Лере дверь.
«Что-то не так с этим вечером памяти, – думала Лера, рассеянно наблюдая, как в ускоренной съемке пролетают многоэтажки. – Рома явно что-то задумал. Понять бы, что именно». Машина потолкалась немного на въезде на МКАД. Потом надолго застряла на Калужском шоссе. Минут десять, не меньше, Лера изучала вывеску «Ритуальные услуги. Памятники недорого». Потом наконец поехали. Лере начало казаться, что она никогда не доберется до дома, но вот он, поворот на Троицк. Осталось чуть-чуть. И вот машина припарковалась возле Лериного дома.