Страница 13 из 193
Лера вышла, попрощалась с водителем, неуклюже захлопнула дверь. У нее никогда не получалось это сделать с первого раза, Илюша вечно на нее ворчал. На крыльце ее уже ждал Саша.
А несильно-то он изменился за десять лет. Разве что приоделся. И это бросалось в глаза.
– Я рад, что ты пришла. А то меня Иванчук припахал, а сам умчался. Дела у него, видите ли. Занятой он, капец. Отец семейства наш. Нам сначала в «Фикс Прайс». Там все купим.
Лера сглотнула слюну. Кислая конфета прилипла к нёбу.
«Саша просил передать, что тебя ненавидит».
Неужели он забыл? Десять лет назад Лера готова была лезть на стенку от одной только мысли, что Саша ее ненавидит. Она, Лера, сломала ему жизнь. Она не хотела, правда, не хотела. Но – сломала. И вот, десять лет спустя, он стоит перед ней, спокойный, дружелюбный, как будто ничего не случилось.
– Привет, – только и смогла сказать Лера.
Она послушно поплелась за Сашей. Поднялись на крыльцо, зашли в торговый центр. Лера поскользнулась на плитке, которую только что помыли. Зашли в «Фикс Прайс». Какая-то тетка пыталась запихнуть в ящик для хранения вещей огромный баул. Баул размером больше ящика не влезал, а тетка отчаянно пыталась его запихнуть, вполголоса матерясь.
– Нам нужны скатерти, салфетки, салфетницы, одноразовые приборы и стаканы для вина. Ну, чтобы все было красиво. И всякие зубочистки еще. Для закусок.
– Саш.
Они остановились возле стеллажа с туалетной бумагой. Где-то в другом конце магазина плакал ребенок. Лера его понимала и, в общем-то, не осуждала.
– Что вообще происходит? Что за вечер памяти?
– Ну, это Иванчук придумал. Его инициатива, – ответил Саша, разворачивая тележку, пока еще пустую и звонкую, – и, кстати, он все это оплачивает. О, салфетки. Надо побольше взять. Лер, посмотри еще своими глазами, может быть, я что-то пропускаю.
Саша схватил со стеллажа охапку салфеток, уронил в тележку, зачем-то примял. Лера почувствовала себя человеком, который случайно включил шестой сезон сериала вместо второго и теперь совершенно не понимает, что происходит. Персонажи вроде те же, но что-то с ними не так.
Вот и Саша. Саша как Саша, но что-то с ним не так. Точнее, с ним как раз таки все так, вот он, стоит, улыбается. Это и напрягает.
– И кто будет на вечере памяти?
– Ой, да почти весь одиннадцатый «А» и десятый «А». Твои девчонки будут.
– Мои?
– Ну, Румянцева, Фирсанова. Куликова. Кумушки. Святая троица. Кстати, посмотрел их профили во «ВКонтакте», они там реально друг другу все крестные. Ну, в смысле детям крестные. А друг другу они кумушки.
– Саш, они мне не подруги. Особенно Румянцева. И ты должен это знать.
«Саша просил передать, что тебя ненавидит».
Лера осмотрелась. Сейчас они стояли в закоулке, где продавалась одноразовая посуда.
– О, вот это нам надо, – пробубнил Саша.
Со стороны касс раздавалось непрерывное раздражающее пиканье. Народу в магазине было немного, посетители рассредоточились по всему залу.
– Лер, поищи скатерти, ладно? У нас шесть столов должно быть. Возьми на всякий случай штук десять.
Лера не сразу нашла нужный стеллаж. Долго выбирала скатерти. Не покидало чувство, что ее здесь быть не должно. Потом не сразу нашла Сашу – он со своей тележкой уже уехал в сторону касс и раскладывал по ленте шуршащие упаковки.
– Взяла? О, отлично.
Все покупки упаковали в два больших пакета. Саша забрал оба. Лера споткнулась, когда спускалась с крыльца. Хорошо, что Саша этого не видел.
– Мне нужно заехать в школу, отнести все это барахло. Ты со мной? Ты не спешишь?
– Нет, – соврала Лера.
Все-таки это не тот Саша, который учил Леру английскому десять лет назад. Какая-то его копия, причем более удачная. Командует, раздает советы, что-то там организует.
На улице уже вовсю припекало солнце. Лера зажмурилась от яркого света и пожалела, что не взяла с собой очки. Сашин автомобиль стоял перед самым входом в магазин. Надо же, не очень новый, но вполне приличный «Опель-Астра».
– В кредит? – спросила Лера, пристегиваясь.
Пространства для ног тут было больше, чем в Илюшиной «Гранте». Зелеными светодиодами мерцала приборная панель.
– Нет, скопил. Она не очень дорогая.
Надо же. Сашина зарплата позволяет скопить на машину. И что это значит – не очень дорогая? Для Саши не очень дорогая? Ах да, он же и квартиру купил. Точно.
– Музыку включить? – спросил Саша.
– Ой… знаешь… Если только очень хочешь. Не «Пантеру».
Саша рассмеялся.
– Господи, Лер, ты это помнишь!
«Маршрут построен».
– А ты?
– Да я… все помню. Лер, я все помню. Как мы с тобой на сто сорок четвертом автобусе катались. А теперь даже этого маршрута больше нет. И «Юго-Западная» уже не конечная.
Возникла неловкая пауза. Саша явно сообразил, что сболтнул лишнего. Он поспешил перевести тему.
– Хочешь попить? – спросил Саша, доставая откуда-то литровую бутылку пепси. – Она теплая, правда.
Лера в несколько глотков выпила полбутылки, сражаясь с едкими пузырьками, бившими в нос.
«Через триста метров поверните направо».
– Иванчук таким взрослым стал. Такой прямо дядька. У него свой бизнес. Семья. Трое детей, – сказал Саша, забирая бутылку.
– Бизнес ему отец отдал. Так что не такой уж он и взрослый.
– Да? А выглядит, у-у-у!
– Он всегда умел произвести впечатление. Как ты думаешь, они с Аней Красун встречались? Или это только слухи?
– Иванчук говорит, что был в нее влюблен.
– Надо же.
Остановились на светофоре. Саша все-таки включил музыку, ненавязчивое «Радио Монте-Карло».
– Куришь? – неожиданно спросил Саша.
– А? Да можно.
Лера достала из сумочки пачку сигарет. Открыла до половины окно, запустив в машину горячий летний воздух.
– А знаешь, кто научил меня курить? Женя Блинова. Помнишь, пацанка такая из «Б» класса. Было время, когда я очень хотела с ней дружить. Она, кстати, придет на вечер встречи?
– Блинова в Америке живет.
– А, – ответила Лера, не решаясь задать главный вопрос.
Она глубоко затянулась, закашлялась. Саша достал из бардачка чистую пепельницу, забрал у Леры окурок, потушил. Лера вспомнила, как в свое время восхищалась Сашиными тонкими пальцами. Теперь они были еще и ухоженными. Чистые ногти, никаких заусенцев. Саша по-прежнему был красивым. Но, судя по всему, за десять лет ему так никто об этом и не сказал.
Машина наконец-то поехала.
– А Оля твоя будет? Ну, Оля Дубровская?