Небесное тело

К пяти подошли и кумушки Фирсанова – Куликова, почему-то без Румянцевой. У Кристины ребенок заболел, предупредили они. Саша еще со школьных времен воспринимал их как триединый организм и даже не представлял, что они могут существовать как-то по отдельности. В пять в актовом зале выключили свет. К телевизору вышла Тамара Васильевна с микрофоном в руках. Собравшиеся, кто с закусками в руках, кто с бокалами, встали вокруг нее, образовав полукруг.

Саша спрятался за широкую спину Овсянникова, чтобы проверить телефон. Где Лера? Где, е-мое, Лера? Она же обещала прийти. Она же обещала…

– Дорогие… дети, – вещала Тамара Васильевна. – Да-да, не удивляйтесь, хоть вам всем уже под тридцать… Вам же еще нет тридцати… Вы в каком году выпустились?

Ответ из зала.

– А, в две тысячи девятом и две тысячи десятом. Ну, я к тому, что вы все для нас, учителей, как и для ваших родителей, дети. Детки. А как говорят, малые детки – малые бедки. Большие детки – большие бедки.

Где Лера? Опять в пробке? Не может с Калужского шоссе выехать? Или у нее что-то стряслось? Такая семейка, немудрено. Саша дрожащими пальцами (он чуть телефон не уронил, пока писал) набрал сообщение: «Лер, ты приедешь? Я тебя очень жду. Тут уже все собрались. Тамара Васильевна выступает. Ты ее помнишь? Она у вас вела что-то?»

Саша закончил набирать сообщение и сунул телефон в задний карман.

На сцене (ну, перед сценой) Тамара Васильевна пыталась справиться с пультом и телевизором, чтобы включить видео. У нее ничего не получалось, но, слава богу, на помощь ей пришел Иванчук. Заиграли минорные аккорды. Саша не смотрел на экран, но он узнал песню «Герой не моего романа».

Он вынул из кармана телефон, чтобы проверить, не написала ли ему Лера. Нет. Более того, сообщение она даже не прочитала. Определенно, что-то случилось. Не надо писать, надо будет позвонить. Саша постарался незаметно улизнуть, пока все смотрели Анино выступление. Это оказалось совсем несложно сделать – во-первых, он стоял поодаль, а во-вторых, в актовом зале был освещен лишь небольшой пятачок перед экраном, а в остальной части было темно, хоть глаз выколи.

Саша вышел из актового зала в коридор. Глазам сделалось больно от резкого света люминесцентных ламп. Пришлось на какое-то время прищуриться. Он вышел на крыльцо и, пока открывал дверь, задел один из белых шариков. Шарик оторвался, отлетел в сторону, а затем меланхолично опустился на бетонную плиту.

Саша хотел курить. Полез в карман за айкосом, но вместо этого достал телефон. «Абонент находится вне зоны или не зарегистрирован в сети».

Лера! Лера? Что, черт возьми, с тобой случилось? А?

Саша позвонил несколько раз. Зеленая кнопка – красная кнопка. Зеленая кнопка – красная кнопка.

Он так увлекся, что не заметил, что на крыльце не один. Он не заметил, что с ним поздоровались. «Саш, привет! Саш! Саша! Ну Саш!» Он заметил только, когда его хлопнули по плечу. Дернулся, очнулся. И сначала не поверил своим глазам. Не много ли призраков для одного дня? Перед Сашей стояла… Оля Дубровская. Стояла и улыбалась, как будто на самом деле рада была его видеть. Оля? Дубровская? Откуда? Каким ветром ее занесло? Откуда она узнала о мероприятии?

А. Стоп. Вот почему Тамара Васильевна так настойчиво ее вспоминала.

– Привет?

Вопросительная интонация получилась случайно. Саше не очень-то владел своим голосом. И совсем не был готов к появлению Оли. Что ж… как интересно. Оли не было в списке приглашенных, который они с Иванчуком второпях составляли. Впрочем, не так важно. Выглядела она, кстати, хорошо. Светлые волосы, стрижка каре (или что-то наподобие), простая льняная блузка, светлые джинсы, на ногах босоножки. Саша даже успел заметить аккуратный педикюр. Оля Дубровская выглядела как состоятельная и состоявшаяся женщина. Кто бы мог подумать…

– Господи, Оль! А ты что тут делаешь? Как ты сюда попала?

Вопросы посыпались, как горох. Саша и рад бы остановиться хотя бы ради приличия, да не мог, понимая, что с этими его расспросами выглядит максимально глупо.

– Приехала на такси. Спасибо за приглашение, кстати.

А вот Оля, кажется, была совершенно спокойной. Или за десять лет она так хорошо научилась скрывать эмоции. Если, конечно, они у нее вообще когда-либо были.

– Что? А… прости, Оль, но я не думал, что ты приедешь. Ты же не в Москве…

– А я и не приехала, Саш. Я прилетела. А ты не рад меня видеть, да? И не пытаешься это скрыть?

– Я рад. На самом деле я рад. Я просто. Лере не могу дозвониться.

– Ах, конечно. Лера.

Оля нахмурилась. И – ура! – на ее лице отобразилась хоть какая-то эмоция. Что это было? Досада? Разочарование? Да, похоже на досаду. Оля даже губу прикусила.

– Да. И… она должна была приехать, но ее нету. И телефон не отвечает. Ты случайно ее не видела?

– Нет, Саш. Случайно не видела. Пойдем внутрь.

20

Оля сидела возле гейта, дожидаясь, когда объявят посадку на рейс Сочи – Москва авиакомпании «Россия». Она мяла в руках посадочный талон, и без того уже истрепанный. Напротив нее сидела веселая и дружная семья – мама, папа, три дочки, видимо, погодки. Они что-то весело и очень громко щебетали, но Оля ничего не могла разобрать, кроме «сочипарк-сочипарк-сочипарк». Обычная семья, возвращается с отдыха. Они были счастливы.

Пассажир Валиев Ренат, опаздывающий на рейс Сочи – Уфа, просьба подойти к…

Куда просили подойти опаздывающего пассажира, Оля не расслышала. До посадки оставалось двадцать минут. По правде говоря, Оля совсем не хотела лететь в Москву. Менее всего Оля хотела видеть своих бывших одноклассников и одноклассниц. Ладно, один раз потерпеть можно. Эту историю нужно закрыть, чтобы никогда больше к ней не возвращаться.

Посадку еще не объявили, но образовалась уже приличная очередь. Оля нехотя поднялась со своего места и встала за бородатым молодым человеком в кепке. Проверила телефон. Написал муж: «Ты давай там, возвращайся скорее. Мия уже скучает».

Наконец очередь задвигалась, зашевелилась, поползла к выходу.

Муж снова написал: «Оль, а где Миины розовые носочки? Ну, с единорогами?»

«В нижнем ящике комода».

В последний момент, шагая по галерее в ногу с другими пассажирами, Оля вдруг захотела вернуться обратно. Серьезно, ну нечего ей делать в Москве! Пусть Саша страдает ерундой, в конце концов, это его дело!

Но было уже поздно. «Здравствуйте. Приветствуем вас на борту». «Здравствуйте», – буркнула Оля и устремилась к своему месту у окна.