Небесное тело

И если с тестем, ну, с Димой, отношения заладились сразу, то с Яной было тяжело. Саша предполагал, что Яна достаточно компанейский человек, но не предполагал насколько. И уж точно не предполагал, что вечеринки будут каждый день. И каждый день в огромной квартире будут тусоваться посторонние люди. Впрочем, всех этих людей Яна знала очень давно. Посторонним тут был только один человек – Саша. «Привет, это Лёнечка». – «Ну здорово, бандит». – «Лёнечка. Лёнечка! Сизая щетина и улыбка до ушей, хоть завязочки пришей». – «А это Сельдь Иваси». – «Как?» – «Ну фамилия Ивасюк». – «А». – «А это Леопольд. Ребята, давайте жить дружно». – «Можно просто Лео». – «А это Мишаня». – «Санек, привет».

«Яна. Они тут каждый день тусить будут, я не понял?» – «А тебя что-то не устраивает?» – «Я спать хочу. Я по ночам хочу спать, а не слушать ваши бухие разговоры и ржач». – «Да пошел ты. Один звонок папочке – и ты отсюда вылетишь. Почапаешь в свою Москву». – «Ладно, но орите хотя бы потише. Леопольд, блин». – «Как получится».

Поначалу Саша сторонился Яниной компашки. Он приходил с работы и закрывался в своей комнате. Смотрел сериалы, играл в давно надоевший «Варкрафт». Так он прожил почти полгода. Но как-то в мае (день выдался неожиданно солнечным, кругом цвела сирень, и впервые за долгое время у Саши было хорошее настроение) он приехал с работы, зашел в гостиную, поздоровался с Лёнечкой и Мишаней и сказал: «Мне тоже налейте, ребята». И ребята налили. Саша выпил стакан виски с колой, потом еще, потом еще и наконец вступил в разговор, тем более что обсуждали близкую и понятную для Саши вселенную «Вархаммер» – оказалось, что Мишаня когда-то по ней задротил.

Не сразу, но Саша стал своим в Яниной компании.

Лёнечка, Леопольд, Иваси, Мишаня, Суслик, Ванек (это основной костяк, иногда к ним добавлялись и другие) не только бухали. Иногда на огонек заходил Серега, угрюмый парень ростом под два метра, и приносил гашиш. Изредка и Саша покуривал вместе со всеми. Если бы еще год назад Саше сказали, что он будет проводить время в такой компании, он бы не поверил. «Господи, они же не люди, – говорил себе Саша. – Они же отбросы. Что я делаю с ними? Почему не могу вернуться домой? Ах да. Теперь это – мой дом».

По воскресеньям в гости приходил Дима. К его приходу вся честная компания выгонялась, и Саша с Яной вдвоем делали экстренную уборку, чтобы Дима ничего не заподозрил. «Не дай бог узнает, что мы тут бухаем и дуем. Он нас убьет всех. И тебя, и меня, и Машу, и Глашу. И потом убьет еще раз, чтоб наверняка». Саша в этом и не сомневался.

Положа руку на сердце (и Саше даже неловко было себе в этом признаться), Дима нравился Саше. Нравилось не только его ослиное упрямство, не только его бесшабашность. В первую очередь Сашу подкупало то, что Диме, кажется, не было на него плевать. В отличие от Яны. Впервые нашелся человек, кроме бабушки, которому не было плевать на Сашу. Дима приглашал Сашу на свои тусовки. Дима готов был проводить с ним время. Дима хорошо относился к Саше. Саша этого не заслуживал.

Как-то вечером Дима заехал за Сашей. Сам он водил карикатурный «гелендваген», но в этот раз занимал пассажирское сиденье огромного «мерседеса» S-класса. Стекла были тонированы до такой степени, что даже ярко освещенные улицы казались погруженными в кромешную тьму, и только цветные фонари психоделически помаргивали в бесконечность.

– А куда мы едем? – спросил Саша, которому пришлось ютиться на заднем сиденье.

– Мы едем веселиться, – расплывчато ответил Дима.

В машине играли хард– и глэм-рок восьмидесятых, Саша распознал «Кисс» и «Мотли Крю».

К десяти вечера они приедут в караоке-бар, где к ним присоединится компания Диминых друзей, а если уж по-честному, Диминых адъютантов. У людей такого склада не бывает настоящих друзей – они настолько привыкают командовать, что всех без исключения окружающих воспринимают как подчиненных. «Ванек, по-братски, сгоняй на кухню, спроси, как там стейки». «Миш, будь другом, метнись кабанчиком, попроси, чтобы водку в морозилку поставили». «Саш, зятек…» Дима в этой системе был солнцем, окружающие – планетами, и в этой иерархии Саше, который растерялся и не знал, куда себя деть, досталась роль дай бог если Плутона.

Караоке-бар, разумеется, принадлежал Диме.

Потом принесут и шашлык, и колбасную нарезку, и овощи гриль, и водку в запотевших бутылках, и до утра будут веселиться. Дима на правах непризнанной рок-звезды на ломаном английском споет Welcome to the Jungle и много еще чего исполнит, на радость подпевалам, и будет бодр и весел, как кролик «Энерджайзер», и только к утру, внезапно погрустневший и осоловевший, он вытащит Сашу на крыльцо покурить, затянется шоколадным «Капитаном Блэком» и начнет задавать вопросы:

– Шурик. А ты молодец. Прямо реально молодец.

– В смысле?

– Ну, в смысле ты настоящий. Ну то есть я до последнего думал, что у вас с Янкой договорняк. Ну то есть когда она привела тебя знакомиться, я ошалел. Серьезно. Пришел такой мальчик-зайчик, рубашечка, очочки, кедики – ну дела. И я перво-наперво подумал, что она тебя наняла. Да погоди, дай договорить. Янка-то, она может. Она уже пару раз так делала. Приводила парней, с виду приличных. А я их раскусывал. Сразу понимал: что-то не то.

– А з-зачем ей это нужно?

– А ты ее бывших видел? Ты видел вообще, с какими отбросами она встречалась? Там же… криминальный элемент, Шурик! Там алкаши, наркоши… У-у-у, кого только она не приводила. Девка она бедовая, понимаешь. Без тормозов. В меня, видимо. И короче… Когда я тебя увидел, тоже подумал, что у вас договорняк. Ну типа она тебя привела, ты такой – тю-тю-тю, я зайчик, бла-бла-бла. Понял? Ну потому что… Ну вот где вы с Янкой познакомились?

Как минимум одного из Яниных бывших Саша знал хорошо. Того самого разбитного Лёнечку, и да, Дима был прав. Понятие «отброс» его в целом характеризовало достаточно полно.

– В баре.

– Тю! Реально? В баре? Как ты попал-то в бар? Шел в библиотеку и ошибся дверью?

– Практически.

– Ну вот. А потом я понял: нет у вас никакого договорняка. А ты настоящий. Еще раз – любишь Янку?

– Да, – соврал Саша.

– Ну и правильно. Люби.

12