Страница 50 из 75
Отправился в уборную, сделал свои дела и умылся холодной водой. А вернувшись в зал, я отодвинул портьеру и замер на входе. Джи-а сидела на кожаном диване. Ее черное платье аккуратной горкой лежало на полу рядом с туфлями. Сама она осталась в одном лишь черном кружевном белье. Розовые волосы мягкими волнами падали на плечи, а на губах играла томная, вызывающая улыбка. Она медленно потянулась, демонстрируя изгибы своей фигуры.
— Четыреста долларов — это серьезная сумма, — тихо произнесла она. — И я готова отработать каждый цент прямо сейчас.
Мое семнадцатилетнее тело тут же среагировало — пульс подскочил, а внизу живота стало ощутимо горячо. Гормоны, черт бы их побрал. Тяжело вздохнув, я прошел к столу и взял тарелку с тарталетками из лобстера.
— Перформанс отличный, Джи-а, — сказал я, отправляя одну тарталетку в рот. — Оцениваю на твердую десятку. Но вообще-то я предпочитаю наличные. Желательно до конца недели.
Джи-а замерла.
— Что? — переспросила она, приподнимаясь на локтях. — Ты… ты сейчас серьезно?
— Абсолютно, — я кивнул, жуя деликатес. — Мне нужно платить за обучение в университете. Романтика — это, конечно, здорово, но её в деканате не принимают. Так что ищи способ вернуть долг. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. А теперь, если ты не против, эти тарталетки сами себя не съедят. К слову, они восхитительны. Тут явно использовали экстракт трюфеля для усиления вкусовых рецепторов. Хочешь?
Джи-а несколько секунд смотрела на меня круглыми глазами, а затем ее лицо залилось пунцовой краской. Она надула губы, издала невнятный яростный звук и резко схватила свое платье с пола.
— Ты… ты просто невозможный идиот, Ребров! — прошипела она, натягивая одежду через голову и путаясь в бретельках. — Сухарь! Робот недоделанный! Да любой парень ради этого…
— Мммммм…. Сочетание манго и тигровой креветки просто обалденное, — перебил я, подцепляя с подноса миниатюрное канапе. — Баланс сладкого и соленого на высшем уровне. Ты, кстати, многое упускаешь.
Она наконец справилась с платьем, дернула молнию и скрестила руки на груди, усаживаясь на противоположный край дивана. Несколько минут она дула щеки, глядя в стену, но запах свежих лобстеров и спелого манго оказался сильнее её гордости.
Джи-а шумно вздохнула, потянулась к столу, схватила самую большую тарталетку и с яростью укусила ее, глядя на меня так, словно пыталась испепелить взглядом.
Лаборатория номер четыре занимала угловое помещение на втором этаже кафедры Высшего Сплетения. Стены здесь покрывала белая плитка, а пол был застелен антистатическим покрытием. На рабочем столе стояла чаша из боросиликатного стекла, слева от нее — штатив с мерными колбами, справа — электронные весы и газовая горелка.
Профессор Кан Сок-джин стоял у окна, заложив руки за спину. На нем как всегда был халат алхимика гильдии, застегнутый на все пуговицы. Он смотрел на улицу, где по аллеям кампуса передвигались редкие группы студентов.
Арджун Капур переминался с ноги на ногу, то и дело поправляя сползающие на нос очки.
— Реагенты, необходимые для воспроизведения вчерашнего результата, лежат перед вами, — сказал Кан. — Можете приступать.
Капур сглотнул.
— Да, профессор Кан.
— Приступайте. И продемонстрируйте мне ваш прорыв в области стабилизации. Я хочу увидеть процесс от начальной стадии до формирования кристаллического осадка.
Лаборант кивнул. Сначала он взял пипетку. Опустил ее во флакон с базовым экстрактом, набрал жидкость и перенес пятнадцать миллилитров в мерную колбу. Жидкость имела прозрачную структуру с перламутровым отливом. Затем Капур повернул вентиль газовой горелки и чиркнул пьезоэлементом. Вспыхнуло пламя.
Индус закрепил колбу на штативе.
— Выглядите излишне напряженным, молодой человек, — заметил Кан. — Может, вам принести стакан воды из моего кабинета?
Лаборант взял шпатель. Открыл контейнер с порошком лунного цвета и зачерпнул пару граммов вещества. Высыпал порошок в нагретый экстракт. Реакция началась. Жидкость в колбе запенилась. Перламутровый отлив исчез, цвет сменился на грязно-бурый, пузырьки газа начали подниматься к поверхности, лопаясь.
Кан активировал алхимическое зрение. Вокруг колбы проявились энергетические нити, они имели темно-бордовый оттенок и сплетались друг с другом, образуя ком.
— Температура растет. Раствор перенасыщается, — констатировал Кан. — Энергетическая плотность матрицы стремительно увеличивается. Кинетика реакции выходит из-под контроля. Ваши следующие действия?
Капур засуетился. Он бросил шпатель на стол, потянулся к банке с надписью «Хлорид натрия». Его рука дрогнула. Банка ударилась о край штатива. Капур схватил пластиковую ложку и зачерпнул кристаллы соли. Из-за трясущихся рук часть соли просыпалась на столешницу. Остаток вещества упал в кипящую бурую массу.
Капур напрягся, уставившись на жидкость. Он выставил руки, делая стабилизирующий жест, чтобы выровнять энергетические потоки вокруг колбы, как того требовали стандартные академические протоколы вмешательства.
Вместо стабилизации раздался хлопок.
Жидкость вскипела. Бурая масса поднялась по стенкам стекла, перелилась через край и упала на раскаленный металл горелки. Поднялся столб желтого дыма. Вонь жженой серы и расплавленного пластика заполнила лабораторию. Капур отшатнулся и споткнулся о ножку табурета. Он взмахнул руками, задел локтем пустую мензурку на краю стола, та упала и разлетелась на осколки.
Раствор внутри колбы почернел, перестал кипеть и за секунду затвердел, превратившись в цельный кусок пористой шлаковой массы. Горелка продолжала нагревать почерневшее дно.
— Реакция необратима. Матрица полностью схлопнулась, — ровным тоном произнес Кан, закрывая вентиль горелки. — Очередные ресурсы университета отправляются в мусорную корзину. Плюс стоимость поврежденного оборудования.
Арджун Капур стянул защитные очки.
— Я… я сделал все в точности так же. Добавил соль в момент пикового нагрева.
— Вы добавили обычную поваренную соль в активную алхимическую матрицу, — Кан обошел стол и остановился напротив индуса. — Это абсолютный абсурд. Чистейшее варварство. Соль — это мертвый, инертный прах, которому нет и не может быть места в искусстве Сплетения. Вы буквально забросали тончайшие эфирные связи мусором, закономерно спровоцировав коллапс всей структуры.
Лаборант опустил голову. Он начал судорожно теребить медный амулет на шее.